Книга Притяжение, страница 40 – Мария Владимирова

Полиция приезжает быстро, отдаю им ключи, прошу, чтобы долго не задерживали, Ника уже спит. Ребята легко входят в положение, задают всего несколько вопросов и отпускают. А куда их везти?-Аслан, нам в центр надо, там отоспимся, — шепчет, нежно поглаживая по голове дочь.-Нет, в центре я вас не оставлю, там точно не отдохнёшь и не забудешься.-Такое разве можно забыть?-Нет, пережить можно.Еще не веря в то, что делаю это сам, поворачиваю на перекрёстке в сторону нашей с отцом берлоги. Что он мне сегодня говорил, не сопливая девка, чтобы за него переживать. Хорошо, тогда принимай гостей.

Дом не поменялся за прошедшие годы. Он остался таким, каким я его запомнила. Ничего вызывающего или пафосного, все просто, строго и красиво. Светлый кирпичный фасад, большие окна, вымощенные камнем дорожки, оплетеные виноградной лозой беседки, крыльцо самого дома, веранда, множество цветов и фруктовых деревьев. Жаль, что сейчас зима, я бы хотела показать Никусе этот дом весной или летом, можно даже осенью, когда виноградные листья становятся разноцветными.Внутри тоже ничего не поменялось. Отделка дома всегда была светлой, на окнах только белоснежная вуаль, мягкие ковры на полу. Выделялась мебель- деревянная, покрытая лаком, красноватых оттенков.

Здесь всегда был смех, играла музыка, сюда с радостью приходили гости, от запахов еды сводило желудок.А сейчас из него словно ушла душа. Светлые тона, большие окна и отсутствие других занавесок, кроме белоснежной вуали, выглядят, будто это не уютное домашнее гнездышко с огромным количеством света и воздуха, а стерильное, холодное помещение. Здесь царит тишина и холод.Мы завтракаем с Никой вдвоем. Аслан уехал куда-то рано утром, его отец и Мурад в кабинете. За ночь я почти не сомкнула глаз. Более-менее подремать удалось только под утро. Мне кажется в доме ночью, кроме Никуси, не спал никто.

Несколько раз я слышала, как Аслан подходил к нашей комнате, уходил, потоптавшись за дверью. От его отца я не ожидала такого радушного приёма. Нас с дочкой втретили, как самых дорогих гостей, разместили в гостевой, и для Ники на завтрак заказали отдельное детское меню.Не думаю, что отец Аслана и Нафисат рад нам с Никой, скорее наоборот. По крайней мере из их семьи он единственный, на кого я не могу поднять глаз, и перед кем я чувствую вину за своего отца. Мне кажется в глазах этого человека я еще хуже, чем в глазах его сына. Недостойная женщина, только потому что дочь своего отца. Но я очень благодарна ему за проявленное благородство и терпимость к нам с дочкой.

Мурад будет сопровождать меня в полицию, будет присутствовать во время беседы со следователем, а потом он настаивает на моем переезде в один из его коттеджей. Может это и правильно. В квартиру возвращаться я боюсь, даже не представляю, как перешагну порог кухни. Меня снова охватывает ужас, появляется привкус дурноты, а руки самопроизвольно сжимаются в кулаки, чтобы не разрыдаться. Это так страшно. Это сделал не здоровый человек. Изуродованная змея, выпотрошенная с особой жестокостью. И это точно месть, а не минутная ярость. Потому что змея в таком состоянии пролежала не один день и даже не месяц, гораздо больше.

Человек, замышляющий зло против меня, замышляет его с первого дня моего появления здесь и этот человек болен! Боюсь ли я за себя? Конечно! Но больше всего я опасаюсь за дочку. Паника охватывает при мысли, что с ней было бы, если бы змея в коробке оказалась живой? Свою порцию яда я получила бы сразу, стоило только снять крышку. Как хорошо, что в кухне в тот момент оказалась я одна. Слезы снова начали подступать, дыхание перехватило нарастающем в горле комом, руки предательски затряслись.