Книга Цена прощения, страница 23 – Татьяна Катаева

Мы садимся за один столик. Я чувствую, как дрожат руки, поэтому крепко держу бокал, который я сразу же попросила у официанта. Мне нужно немного смелости. Совсем чуть-чуть, чтобы найти силы с ним говорить. Так просто, словно мы давние знакомые. Словно и не сломали друг друга. Не уничтожили.

— Чем занимаешься? — спрашиваю я, будто это обычный интерес. Но внутри меня всё кричит: скажи, что скучал, скажи, что помнишь, скажи, что мы — это не был мираж. Наивно посылаю ему свои мысли. Знаю, что это не поможет, но всё равно делаю.

— После аварии ушёл из компании отца, — спокойно отвечает он. — Сейчас занимаюсь тем, что нравится. Фотографирую. Это не навсегда, но пока восстанавливаюсь, могу себе позволить. Открыл студию, а на днях у меня выставка. Приглашаю вас.

Фотограф. Он всегда любил фотоаппарат. Когда-то он и меня любил сквозь призму экрана. Я помню его руки, как он поправлял объектив, как увлечённо щёлкал кадры. Он был влюблён в мгновения, в детали. А теперь это стало его жизнью. Жизнь без меня...

Я делаю глоток вина и чувствую, как пламя обжигает горло. Господи, за что?

— Фотограф? — я всё же нахожу в себе силы вымолвить хоть слово. — Это… это красиво.

— Красиво и честно, — спокойно отвечает он. — Камера не врёт. Если уметь смотреть, она всегда показывает правду.

Его взгляд цепляется за меня на долю секунды. Мне кажется, что он сказал это нарочно. Камера не врёт. А значит, и я не могу спрятаться. Он видит меня насквозь, как и раньше.

— На выставку приходите обязательно, — говорит Вита. Мы уже сделали заказ и сейчас ожидаем, когда нам его принесут. Она тоже пьёт алкоголь, в отличие от Саши. Много смеётся и смотрит на него так... Как когда смотрела я. Как на идеал. — У Саши не только фотоработы. Он и рисует много. Вы просто влюбитесь в эти работы. Но предупреждаю, они 18+. Вам есть восемнадцать, Ева? — подмигивает она мне и смеётся собственной шутке.

Я киваю, не зная, что сказать. Антон напрягается рядом, его пальцы сильнее сжимают мою руку под столом. Он всё понимает. Он чувствует, как я рвусь изнутри. И от этого ему больнее. Я не хочу причинять ему боль. Не имею права после того, как он поднимал меня с колен. Но чёрт... Это же Саша. Я так мечтала его увидеть...

— Ну что, — оживлённо подхватывает Вита, не замечая всей этой игры подводных течений, — предлагаю тост за встречу! Мир тесен, и такие случайности всегда к лучшему.

Мы поднимаем бокалы. Я прижимаю холодное стекло к губам, но пить не могу. Вино кажется горьким, как яд. Я смотрю на Сашу. Он спокоен, уравновешен. Но пальцы его руки, лежащей на столе, дрожат. Совсем чуть-чуть, но я вижу это.

Может, у него что-то болит? Может, ему плохо? Желание вскочить и прижать его к себе ещё больше.

Саша чуть улыбается, когда ставит стакан с соком на стол. Та самая улыбка, от которой когда-то у меня дрожали колени. Сейчас же я еле удерживаюсь, чтобы не закрыть лицо руками. Потому что в груди всё горит.

Вита, сияя, берёт его за руку:

— У Саши талант. Его работы даже журнал хотел выкупить. Но он упрямый, говорит: «Это для выставки, а не для обложки».

— Спасибо, — отвечает он коротко и спокойно, будто это обычный вечер. Но в его глазах мелькает что-то едва заметное, и я ловлю это мгновение, как утопающий хватает воздух.