Книга Цена прощения, страница 4 – Татьяна Катаева

Что мне ему ответить? Сказать, что я специально поддалась поцелую, чтобы...

Чтобы что, Ева? Что с тобой не так?

В тебя влюблён шикарный парень. Который ждал много месяцев, когда ты будешь готова впустить его в свою жизнь. В свою постель. В своё сердце.

И если первые два пункта он всё-таки получил, то с последним — пока без результатов.

Он готов перевернуть ради тебя мир. Готов изменить свою жизнь. Да и изменил. Бросил всё: бизнес, семью, друзей — и просто был рядом. Он лечил твои раны тогда, когда другой, тот, который даже не соизволил извиниться. Не позвонил, не написал, не приехал.

Он достиг своей цели и отпустил тебя. Так просто. А ты... до сих пор не можешь его разлюбить.

Антон поднимает меня со стула так, будто я лёгкая, словно перышко, хотя внутри я — сплошной камень, тяжёлый и холодный. Его ладони сильные, уверенные, и в них нет ни капли сомнения. Он тянет меня к себе, его губы накрывают мои. Страстно. Жадно. С желанием, в котором он не прячется, не играет, а просто берёт.

Я отвечаю. Потому что так нужно. Потому что он — мой парень. Потому что это нормально, когда мужчина, который тебя любит, целует тебя так.

Его поцелуй горячий, насыщенный, уверенный, но внутри меня — тишина. Сердце не срывается в безумный ритм, как раньше. В висках не шумит кровь, и ток не бежит по венам, прожигая кожу. Я жду этого чувства — почти умоляю его появиться. Но ничего.

Вместо этого память подкидывает картинку. Такую же сцену. Такие же губы — только другие. Губы, в которых было безумие. Губы, которые будто умели оживлять меня изнутри.

Потому что то, что происходило со мной за наши безумные два месяца, ни разу не случилось за этот год. Пульс не сбивался с ритма. Мурашки не засыпали всю мою кожу. А ноги не дрожали от желания сорваться и побежать в объятья своего парня. Я не шла на безрассудства. Я не пытаюсь быть лучше, или же оборот, хуже. Я была собой. Но в то же время, словно это вовсе я.

Потому что настоящая я, стала Евой Лисицкой. Женой любимого мужчины. Она поверила ему, потому что чувствовала и видела его настоящего. Его искреннего. Его без маски. Она не позволила сомнениям разрушить всё.

Всё равзрушил он сам!

Поэтому, другая Ева, та, которая сейчас тут, она сбежала. Трусливо. Тихо. Безвозвратно. Она не поверила сердцу. Она поверила фактам.

И я ненавижу себя за то, что даже сейчас, когда Антон целует меня с такой самоотдачей, я вспоминаю его. Чувствую его. Продолжаю умирать без него.

Антон прижимает меня ближе, руки его скользят по спине, и я слышу, как он срывается дыханием, как будто ждёт, что я тоже потеряю контроль. А я — нет. Я будто за стеклом, будто играю роль.

"Господи, пусть это прекратится," — мысленно молю я. — "Пусть исчезнет эта любовь. Пусть вытравится из меня. Пусть он перестанет жить в моём сердце."

Но чем сильнее я прошу, тем сильнее вспоминаю. Его глаза. Его ладони. Его голос. Его поцелуи, в которых было всё — любовь, боль, отчаяние, ненависть и страсть одновременно.

Я ненавижу его. Я должна ненавидеть. Но в груди всё равно пустая дыра, из которой я не могу выбраться.

Антон отрывается от меня и смотрит в глаза. В его — я вижу огонь, желание, безумие. А видит ли он в моих пустоту?! Или же верит, что я всё-таки однажды смогу его впустить в сердце?!