Книга Цена прощения, страница 90 – Татьяна Катаева

Наступает тишина. Она давит. В груди, хочу я этого или нет, разливается сожаление. Всё вышло не так, как должно. Она не должна была пострадать. И мне жаль... Своей несдержанности и вспыльчивости. Но тогда стоял выбор: догнать Еву или остаться с Витой. И я не мог тут выбирать. Это выбор без выбора. Я и так оплошал перед Евой. Да, перед Витой тоже. Но перед Евой — в десятки раз сильнее.

— Саша, — продолжает она. — Но это не всё, — её лицо снова меняется. В глазах появляется блеск, а на губах язвительная улыбка. Вита так смотрит на меня... Я никогда не видел такой её взгляд. Словно она уже победила. Словно я сижу тут, а она на свободе. Словно передо мной совсем незнакомый мне человек, — Ты помнишь тот день, когда у тебя случился сердечный приступ?

— Да, — коротко отвечаю. Не буду уточнять и рассказывать ей, что именно после него я всё вспомнил.

Еву.

Нас.

Любовь.

И моё предательство.

— В тот день кое-что ещё произошло. Важное. Знаешь, я думала, Ева окажется смелее и расскажет тебе сама всё. Но она трусиха на самом деле. Не понимаю, что ты нашёл в ней?!

— Если ты позвала меня, чтобы оскорблять Еву, то я тогда пойду.

— Ладно, не буду, — недовольно бурчит и поднимается на ноги. В камере есть небольшое окно, к которому она сейчас подходит. Свет из него падает на её лицо. Она прикрывает глаза и продолжает говорить: — В тот день в дверь квартиры позвонили. Помнишь?

— Да.

Я, если честно, смутно это помню. Потому что у меня были жуткие боли, и я звал Виту, чтобы она мне сделала укол.

— В дверь тогда постучала молодая девушка. Бледная, с синяками под глазами. На ней лица не было... Знаешь, кто это был?

Я не отвечаю, поэтому она продолжает. Но до того, как она озвучит следующие свои слова, меня уже накрывает паника. Сердце внутри задребезжало и бешено забилось. А потом резко попало в тиски. Давление на него усилилось. И сердце адски заболело. Как тогда... В те секунды...

— Извините, я, наверное, квартирой ошиблась...

Вдруг всплывает её фраза. Голос. Шёпот.

Это была Ева, в один момент понимаю. Она приходила ко мне. Она хотела встречи. Эйфория накрывает с головой. Она любила. Я и так это знал, но то, что она приходила сама, лишь доказывает это...

А потом... На смену счастью проходит другое ощущение. Страшное. Сердце до сих пор в тисках.

Почему она мне не сказала, что приходила? Сейчас... Когда мы уже вместе?!

Вот... То же самое чувство... Кожа покрывается мелкими мурашками, и меня передёргивает.

— Ты этого не помнишь, но когда скорая приехала... — продолжает Вита, но я её слышу где-то вдали. Потому что собственные забытые воспоминания появляются один за другим.

— Там внизу ещё девушка. Пётр остался ей помочь. Кажется, у неё открылось кровотечение. Так что срочно ещё одну машину.

Девушка... Кровотечение... Моя Ева...

— Да-а-а, я вижу по твоему лицу, — не вижу, но чувствую, как она улыбается. — Ты всё понял правильно. В тот день, на тех ступеньках, твоя дорогая Ева потеряла вашего ребёнка. Как жаль, правда? — ехидничает она.

Я поднимаю на неё пустой взгляд. Я ещё не до конца осознал её слова, и лишь поэтому она продолжает говорить. Наверное, это похоже на момент, когда пистолет перезаряжают, направляют на тебя и стреляют.

— Ева сама мне сказала. Представляешь, у неё было уже двенадцать недель. Она такая побитая к тебе пришла... М-м-м... Увидела меня. Сопоставила факты и как рванула по ступенькам. Думала, что у неё есть крылья за спиной. Но забыла... Что Александр Лисицкий не дарит крылья — он их сжигает. И лишь поэтому ваш ребёнок так и не увидел свет.