Книга Цена прощения, страница 93 – Татьяна Катаева

И моё сердце пропускает мощнейший удар.

К горлу подступает ком и в эту же секунду дыхание перекрывается. Мне и спрашивать не надо, что случилось.

ОН ЗНАЕТ!

Я не готова к этому. Это слишком быстро и неожиданно.

Автоматически отступаю на шаг назад и резко отворачиваюсь. Всё что подсказывает мозг мне, это бежать. Спрятаться. Побыть одной. Переосмыслить. Подготовится. Дать мне немного времени.

Я слышу как открывается дверь машины и Саша выходит из неё. Проходит мгновение... Но к чертям всё. Я слышу тяжёлый вздох Саши. И в нём столько боли, что моё сердце в очередной раз готово остановиться. Я поворачиваюсь к нему. Замираю.

Сомнений нет, он знает. Воздух тяжёлый. Вдох нереальный. Вымолвить хотя бы одно слово, кажется невыносимым.

Мне больно. Воспоминания того дня, а главное, дня пробуждения, вернулись в одно мгновение. Бесконечное и невыносимое. Меня поймёт только тот, кто тоже слышал эту фразу: "нам очень жаль", видел этот взгляд с которым на тебя смотрит медперсонал. Но худшее, что может быть... Это пустота внутри. Там, где ещё недавно была жизнь. Новая. Невинная. Святая.

Но я эту боль уже прошла. Я её пережила. Смогла погасить этот дикий, разрывающий на части огонь. Да, она никогда полностью не уйдет. Навсегда со мной. Но жить с этим я уже могу. А он...

— Саша… посмотри на меня, — прошу чуть громче, чем в первый раз, потому что он будто проваливается куда-то глубоко-глубоко под землю.

Он стоит, как сломанная тень. Плечи опущены. Грудь будто перестала подниматься. Смотрит в асфальт — и я узнаю этот взгляд. Я его уже видела. Однажды. Когда он думал, что потерял меня. Это тот же самый взгляд, только сейчас — хуже. Гораздо.

Потому что теперь он думает, что потерял нас.

Я делаю шаг, накрываю ладонями его лицо, поднимаю. Пытаюсь заставить посмотреть на меня.

Но он выдыхает — сломано, пусто:

— Не… могу.

И опускается прямо на холодный асфальт. Просто падает на колени, будто ноги перестали его держать.

У меня сердце в этот момент разрывается.

Я приседаю перед ним, тяну руки, хочу дотронуться, но он закрывает лицо ладонями. Пальцы дрожат. Плечи — тоже. Он не плачет вслух, но я слышу его дыхание — рваное, будто каждое вдыхание причиняет боль.

— Почему ты мне не сказала?.. — хрипит он. — Ева… Боже… почему меня не было там? Почему я не защитил? Почему… почему я не знал?

— Саша… — я беру его руки, осторожно снимаю с лица. Он сопротивляется пару секунд, но потом позволяет. Его глаза красные, полные боли, вины, ужаса. — Любимый… послушай меня.

Он мотает головой.

— Это я… — он шепчет так, будто не дышит. — Это я… нас… — он не может закончить фразу. Словно само слово убил слишком тяжёлое, чтобы поднять.

— Нет, — я резко, твёрдо, уверенно качаю головой. — Не смей так говорить. Это не ты. Не ты, слышишь?

— Ева… — он смотрит на меня так, будто мир рушится у него за спиной.

У меня тоже внутри всё режет, но я больше не могу позволить этой ране течь. Я уже вышла из неё. Я стояла на краю, держалась за воздух, но выбралась. Он — нет. Он впервые столкнулся с этой болью. И я должна быть для него тем, кем он стал для меня — спасением.

— Саша, — я наклоняюсь ближе, обнимаю его за шею, прижимаю лоб к его лбу. — Ты не был виноват. Вообще. Совсем. Я упала сама. Я… испугалась. Я убежала. Я была слабее, чем думала. Это не твоя вина.