Книга Цена прощения, страница 94 – Татьяна Катаева

Он закрывает глаза, и я чувствую, как горячие слёзы падают мне на щёки, на нос, на губы. Он даже не пытается их сдерживать.

— Прости меня… — выдыхает он. — За всё. За всё, что сделал. За всё, что не сделал. За то, что не услышал, не догнал, не спас… Ева… если бы я тогда… если бы… если…

— Хватит. — Я мягко провожу пальцами по его волосам. — Хватит мучить себя.

Он тяжело сглатывает воздух. Пытается дышать. Пытается хоть как-то удержаться.

— Мне больно, — признаётся он. Почти неслышно. — Здесь… — он кладёт ладонь себе на грудь. — Очень. Я не знал… Я не… Господи, Ева, как ты это пережила одна?..

Я улыбаюсь сквозь слёзы. Маленькой, почти невидимой улыбкой.

— Потому что ты всегда был со мной. Даже когда не был рядом. Ты не понимаешь, но это правда.

Он смотрит на меня так, будто пытается поверить моим словам.

Я кладу его руку себе на живот — туда, где когда-то была маленькая точка жизни. Где остался шрам, который также не даст мне забыть.

— Там уже нет боли, Саша. Я её прошла. Я её отпустила. И ты пройдёшь. Слышишь? Вместе со мной.

Он вдруг тянется ко мне, резко, почти отчаянно — и притягивает в объятия.

Сжимает меня так сильно, будто боится, что я исчезну. Лбом упирается в моё плечо. Дышит горячо, тяжело, неровно.

— Я не смогу пережить, если это повторится… — шепчет он. — Не смогу, Ева… Я так боюсь тебя потерять…

— Тогда, — я касаюсь его щеки ладонью и улыбаюсь через слёзы, — будем беречь друг друга. И будем счастливы. Обязательно. Потому что мы уже столько пережили… Саша, дальше будет только лучше.

Он поднимает голову. Смотрит на меня, как утопающий, нашедший воздух. И тут же хмурится.

— Ты без куртки, — резко говорит он.

Я моргаю, не понимая. Ветер сильный, морозный. А я… правда без неё. Но только сейчас почувствовала холод.

Саша вскакивает, сам ещё шатаясь, хватает свою куртку с водительского сиденья и почти сердито накидывает на меня.

— Замёрзнешь же… — он почти бурчит, но голос дрожит.

— Я в порядке, — улыбаюсь я.

Он прижимает меня к себе сильнее, чем раньше. Практически полностью окутывает своим телом, своей курткой, своей теплотой.

— Не отпущу, — шепчет он мне в макушку. — Никогда больше не отпущу.

— И правильно, — я тихо смеюсь, хотя внутри всё ещё болит. — А если захочешь — я тебе двоих рожу. Или троих. Или футбольную команду… Что скажешь?

Он фыркает — сквозь слёзы, сквозь боль. Но это фырканье такое... настоящее.

— Команду? — его голос глухой. — Ты с ума сошла?

— Ради тебя — могу, — я смягчаю голос, заглядывая в его глаза. — Лишь бы ты снова улыбался.

Он проводит большим пальцем по моей щеке. Осторожно, будто боится сломать.

— Пока… мне хватит одной тебя.

Я обнимаю его крепче.

Мы стоим посреди парковки — двое раненых, двое выживших, двое, наконец-то нашедших друг друга.

И ветер становится тише.

И мир — спокойнее.

И боль — уже не такая острая.

Потому что мы теперь делим её на двоих.

Вокруг меня сейчас тишина, и только волны Тихого океана создают шум. Ветер играет с водой, не давая ей спокойствия. Он то ли дразнит воду, то ли таким образом пристаёт.

Я стою у алтаря и улыбаюсь, посматривая за разыгравшейся волной. За спиной арка из белой ткани и живых цветов, которые мы сами выбирали утром. Я босиком и чувствую тёплый песок. В это мгновение всё идеально. Мир замер вместе со мной и ожидает мою принцессу.