Книга Всё равно будешь моей, страница 111 – Татьяна Катаева

Я думала, этим человеком стал Горский.

Он показал мир, в котором может быть счастье и любовь. Мир, в котором чувствуешь себя желанной и любимой. Мир, окутанный заботой и теплом. Переживаниями и страстью.

Мир, в котором главной составляющей была не любовь, а иллюзия и самообман. Мир, который только что разрушился.

— Мира… Любимая… прошу, выслушай меня. Это недоразумение… всё не так, как ты поняла.

— Не так, значит? А как я поняла? Разве не на этом самом мотоцикле два дня назад ты катал меня? Прижимал к себе и шептал слова любви? А всё из-за спора. Тебе нужен был этот байк, а не я. Боже… какая я дура! Как я могла поверить в твою искренность? Ты же Горский. Тебе нужен только секс. Какая любовь?! Какие чувства?! Всё это была игра. Боже…

Вскакиваю с места, и сразу же бегу прочь. В глазах плывёт, не вижу ни людей, ни предметы мебели в которые ударяюсь на скорости. Было бы больно, если бы я могла чувствовать физическую боль. Рана в груди такая глубокая, она затмила всё.

Матвей догоняет сразу же. Не успеваю даже к выходу добежать. Останавливает и хватает за руку. Разворачивает лицом к себе. Снова сталкиваемся взглядами. В его глазах такое безумие, что мне самой могло бы быть страшно. И было бы. Если бы в моих он не читал такое же безумие, даже хуже.

— Мира, пожалуйста, не уходи. Дай объяснить. Я, правда, тогда поспорил. Но это с самого начала была не игра. Ты нравилась мне, я просто не мог себе в этом признаться. Спор был лишь поводом держаться возле тебя. На самом деле меня с первых дней тянуло, я тогда не понимал этого. Мира… Я люблю тебя!

Он делает шаг ко мне. Хватаю на рядом стоящем столе нож, и держу между нами.

— Не смей ко мне приближаться. Никогда. Слышишь?! Боже… Ты уничтожил меня. Испепелил. Предал. Иди, наслаждайся победой. Найди на вечер очередную дурочку, развлекайся, а потом отвези к себе на квартиру и трахай её там. Как меня. На той же кровати. На тех же простынях.

Меня снова шатает. Я обезумела от боли. Я… никогда не смогу стать прежней. Все органы разорваны. Кости переломаны. Кровь отравлена.

— Мира, не говори так. Прости…

Я вижу в его глазах слёзы. Как такое может быть? Сам Матвей Горский плачет?! Ха! Очередная показуха и игра.

Резким движением руки, подставляю нож к своему горлу. Вдавливаю с силой. Столовые ножи не острые обычно, но этот оказался хорошо заточенным. Потому что я ощущаю боль в шее. Но меня это не останавливает, лишь наоборот добавляет решительности.

— Не смей ко мне приближаться. Никогда. Слышишь?! А иначе… я убью себя. Никогда не разговаривай со мной. Даже в сторону мою не смотри. Для тебя я сегодня умерла. Ты для меня тоже.

— Мира, — говорит он таким голосом, что если бы во мне было, хоть что-то живое, оно бы почувствовало боль в его голосе. Но я мертва. Покойники ничего не чувствуют.

— Не смей идти за мной. А иначе, клянусь, этой же ночью я убью себя. Клянусь, — говорю на выдохе и иду спиной к выходу. Шаг за шагом. А как только дохожу, срываюсь и бегу ночной улицей Лондона.

Больно падаю, но бежать не прекращаю. А когда добираюсь до набережной, просто сажусь на край моста и опускаю ноги. Соблазн прыгнуть вниз, настолько сильный, что я уже и не сопротивляюсь собственным желаниям.

Мирослава

Телефон разрывается. Звонят все. Мама, папа, Рустам, Горский. Но я не беру трубку. С кем из них я могу поговорить? Кто из них является моим спасением?