Книга Всё равно будешь моей, страница 110 – Татьяна Катаева

Стадия моей смерти ещё не подошла к концу. Но температура и давление уже поднялись. Я горю.

— Не психуй. Мирослава же ничего не поняла. И она не в курсе спора. Чего паришься?

И вот теперь температура падает, сердце делает последний сильный размах, и останавливается. Воздух в лёгких разгорается и выпаливает всё. А вот память. Она играет со мной. Она возвращает меня в самые яркие моменты моей жизни. Его первое прикосновение к моей коже. Первый поцелуй. Первый оргазм. Его смех. Его губы. Наш секс… его "люблю"…

"Без тебя моё сердце вдребезги"

Всё это было неправдой. Игрой. Ложью.

* * *

Мирослава

— Мира?! — вдруг Максим произносит моё имя, и я вздрагиваю.

Затылок Матвея теперь мне не виден. Он поворачивает своё лицо, и мы сталкиваемся взглядами. Впервые его взгляд не оживляет, а закапывает меня в собственную могилу.

Он вскакивает с места, и мчит на встречу ко мне. Я даже пошевелиться не могу. Разве мертвые умеют ходить?

— Мира, ты давно тут? — его голос дрожит, а глаза излучают страх.

— Это, правда?! — шепчу я. Нет сил, даже орать, внутри всё кричит и ноет от боли.

Горский молчит, чем ещё больше закапывает меня в землю. Он протягивает руку ко мне, дотрагивается до кожи руками, а меня прошибает разрядом двести двадцать вольт.

В глазах всплывает ванная комната, и та ширма, за которой мы прятались. Его первое прикосновение к моей коже и тот разряд молнии, который впервые в жизни я почувствовала. С ним я так много всего почувствовала впервые. Так много всего…

Отскакиваю, и отрываются корни от земли. Крыльев нет, они сгорели. Поэтому не лечу больше, падаю камнем на дно собственного ада, в ту пропасть, над которой стояла два дня назад. Волна подымается, разгоняется и силой влетает в скалу. Я разбита и уничтожена.

В его глазах паника, ужас, боль. Его тоже трясёт, но руку он не убирает, так и держит навесу. Молчит. Эта тишина давит камнем на голову, раздавливая остатки рассудка.

— Пойдём, выйдем на улицу. Там поговорим.

Он делает ещё шаг ко мне навстречу, я же делаю два назад.

— Нет. Сейчас. Тут. Ответь.

Странно, но слёзы, которые должны были облегчить мою боль, стоят в глазах, не смеют стекать по щекам. Они тоже стали камнем. Огромным и тяжёлым. Затвердели.

— Отвечай, — ору я. Меня трясёт в таких конвульсиях, что при приступах эпилепсии у больных, меньше судорог, чем у меня сейчас. — Ты поспорил на мою девственность?

— Да.

Одно короткое слово гвоздём забивается в мой гроб.

— За что ты так со мной? Что я тебе сделала плохого?! Разве так можно… Боже…

Я падаю на колени, больно ударяясь об пол. Матвей падает рядом со мной, и пытается обнять и успокоить.

Отползаю от него, падая на попу. Именно на ней и ползу по холодному кафелю. Сейчас меня ничего не заботит, ничего не чувствую с внешних факторов, только внутреннюю боль и собственную смерть.

Ещё полчаса назад я приняла решение сбежать с ним хоть на край света. Я узнала о предательстве родителей, и приняла его сторону. Я мчалась сюда, чтобы найти в его объятьях поддержку и спокойствие. Найти и почувствовать уверенность в завтрашнем дне. Я мчалась к нему, чтобы сказать, как сильно его люблю. Как же сильно…

Сейчас же эта любовь душит меня. Уничтожает. Разрывает на мелкие крупицы. И разбрасывает в разные концы света. Собрать и соединить их вместе нет возможности. Не будет тайного кладоискателя, который найдёт по миру все части моей разбитой души, и соединит их воедино.