Книга Черные галстуки и невинная ложь, страница 145 – Кэт Синглтон

— Марго, – умоляюще говорит он, проводит пальцем по моей щеке. – Прошу, послушай меня, ладно?

Я киваю, стараясь проглотить ком в горле. Он вдруг появляется сам по себе, а глаза начинает жечь от слез. Это все его голос. Он похож на мой – грустный и полон сожаления. Еще пара секунд, и я буду готова сказать, что верю ему. Или что мне плевать, что мы начали со лжи. Главное, что сейчас все по-настоящему. Мне больше ничего не надо. Но я молчу. Мне нужно выяснить правду, прежде чем я ему всего наобещаю. Пока я не готова. Поэтому я и не могу и дальше носить кольцо его бабушки. Странно носить что-то столь важное, когда между нами все пока так неправильно.

— Я поеду в командировку. Один. Я знаю, что тебе нужно время все обдумать в одиночестве. И я готов дать тебе это время.

— Это твой дом, Бэк, – перебиваю его я. – Я могу уйти куда-нибудь. Ты не обязан из-за меня уезжать.

— Мне хочется думать, что это наш дом. Для меня он уже давно не только мой. Я вчера сказал тебе лишь правду, Марго. Я знаю, что ты подумаешь и поймешь, что вчера я не лгал тебе ни секунды. Мне нужно уехать. Я надеюсь – господи, я молюсь, – что, когда я вернусь, ты будешь здесь. Что позволишь надеть на свой палец это кольцо. Оно должно быть на тебе до конца наших жизней.

— Я никуда не уеду, – говорю я тихо. Голос дрожит, но мне уже плевать. Может, сначала он мне и врал, но сейчас я вижу только искренность в его глазах. Нельзя подделать такую боль и тоску. – Мне просто нужно подумать. Я не понимаю…

— Думай, сколько тебе нужно, малыш. Я даю тебе три дня. Прошу, снова будь моей, когда я вернусь. Будь уверена в моих чувствах. – Он обнимает меня, прижимает к груди. Я вдыхаю его запах, он, видимо, тоже, делая глубокий вдох поверх моей макушки. Он говорит правду. Наши чувства слишком настоящие. Они не могли вырасти на почве мести. – Да, я тебя обманывал. Я себя за это никогда не прощу, но жалеть я об этой лжи не буду. Я не стану жалеть, потому что эта ложь привела тебя ко мне.

По щекам снова бегут слезы. Я обнимаю его, стараясь прижаться поближе, хотя в руках все еще кофе и еда.

— Сколько всего навалилось. Все было ложью…

Он отталкивается от меня, а потом наклоняется и прижимается лбом к моему.

— Нет, не все, – убеждает Бэк, в голосе звенит властность. Он прижимает ладонь к моему сердцу. – В глубине души ты знаешь, что все по-настоящему. – Постукивает кончиком пальцев по моему виску: – Просто вот здесь ты тоже должна это понять.

Я грустно опускаю глаза. Если посмотрю на него, то буду умолять остаться. Мне очень не хочется расставаться, но он прав. Мне нужно время. Не хочу торопиться. Хочу убедиться в версии Бэка и опровергнуть слова Картера.

— Хорошо, – говорю я ему в грудь и роняю руки, разрывая наши объятия. Надо отступить, иначе я приклеюсь к нему и никогда не отпущу.

Мы стоим в коридоре и смотрим друг на друга в полной тишине. Даже неловко. Я не знаю, что еще сказать. В голове звенят слова Картера.

Бэк переводит глаза в коридор. На его лице отпечаталось сожаление. Он делает шаг от меня в сторону и вдыхает.

— Прости меня, Марго. Мне очень жаль. Поверь хотя бы в это.

Я уже даже не пытаюсь сдержать заливающие лицо слезы. Грудь дрожит от вдоха, я цепляюсь за последние нити самоконтроля.

— Я верю, – голос трясется, – я верю в это.