Книга Измена. Я не буду твоей, страница 77 – Алина Давыдова

Да мне плевать на его условия! Не разведут сегодня, так через три месяца — по закону и без дополнительных взносов. Похожу немного Кривошеевой, не сломаюсь.

Совсем с ума сошел!

То квартиру грозился отобрать, то теперь решил с паршивой овцы хоть шерсти клок взять — то есть деньжат поднять.

Кем он себя вообще возомнил⁈

Ещё немного, и я выскажу муженьку всё, что о нем думаю, красочно и не стесняясь в выражениях. Я близка к этому.

— Лен, посмотри пока, в какой вам идти кабинет, — ладонь Максима сжимает мою, приводя в чувство. — Мы с Димой поговорим.

— Максим…

— Я не трону твоего мужа и пальцем, — с ухмылкой клянется Игнатьев. — Денег ему тоже не дам. Просто хочу кое-что прояснить.

— Эй! — Дима отшатывается от нас как от прокаженных. — Что значит «поговорим»⁈ Не вздумай уйти! Я не останусь с твоим любовником!

Вот эти его слова меня и убеждают окончательно: действительно, самое время сходить в суд, осмотреться. Потому что на капризные выкрики почти бывшего супруга я реагировать не планирую.

Уж не знаю, как Игнатьев заставляет Диму остаться. Но за мной следом никто не идет.

Они входят в здание суда минут через пять, по очереди, друг за другом. Нас уже ожидают. Максим остается дожидаться нас в коридоре, напоследок только желает удачи.

Муж удивительно спокоен, не пытается спорить. А потом… потом он дает согласие на развод! Заявляет, что всё для себя решил и не собирается меня удерживать. Не моргнув и глазом, обманывает, что решение это выверенное, обдуманное. Да ладно! Пять минут назад он ультиматумы выдвигал.

Что же ему сказал Максим?..

…Мы выходим на свежий воздух, и Дима вместе с дипломатом убегает к стоянке, даже не попрощавшись. Бурчание старушки-иномарки, которая периодически пытается заглохнуть, я за триста метров слышу. Провожаю машину бывшего — теперь уже официально! — мужа подозрительным взглядом.

— Надеюсь, ты ему не платил?

— Нет, конечно, — успокаивающе произносит Максим. — Не собираюсь выкупать твою свободу деньгами.

Свобода… какое правильное слово.

Я наконец-то стала свободной. Избавилась от его фамилии и вернула себе девичью, Щеглова. Перестала быть женой этого человека. Нас связывает теперь только квартира, да и то — ненадолго. Продадим её и навсегда распрощаемся друг с другом.

Пусть теперь Дима будет проблемой Кати, Вики, Маши или кого угодно, только не моей.

— О чем вы тогда говорили?

— Нет уж, не скажу. Должны же у нас быть маленькими секреты? — Игнатьев приобнимает меня за талию. — Ну, что. Отпразднуем твой развод? Наконец-то я смогу целовать не замужнюю женщину, а вполне себе холостую. А то надоело, знаете ли, жить в грехе.

Он откровенно смеется, но его губы всё же ловят мои. Совершенно бесстыдно. На пороге суда, на людной улице, где нас может увидеть любо желающий. Разглядеть, сфотографировать, осудить.

Даже представлять страшно.

Я до сих пор не смогла смириться с тем, что начальник и подчиненная могут просто быть вместе. Игнатьев хоть и говорил убедительно, но мой внутренний стопор не позволяет мне расслабиться.

Я как взведенная пружина. В постоянном напряжении. Ежесекундно обдумывая, планируя, переживая и заранее готовя пути к отступлению, когда нас накроют.

— Может, закажем еду на дом и поедем ко мне? — на ухо шепчет Максим.

Как я могу отказаться?