Книга Гром в моем сердце, страница 100 – Юлия Четвергова

Вместо этого спрашиваю то, о чем хотела узнать очень давно и все никак не решалась:

— У тебя непростые отношения с родителями?

Бабушка Грома умерла, чуть-чуть не дожив до выпускного любимого внука — всего полгода. Олег тяжело переживал утрату. Пускался во все тяжкие. И едва не ввязался в ужасную историю из-за очень плохой компании.

Но зато творил в этот период просто как бог. Писал настолько душещипательные, запоминающиеся песни, что в конце концов они принесли славу тогда еще никому не известной гаражной андеграунд-группе Devil Inside.

Так Гром и стал популярным музыкантом.

Но, видимо, не тем, кем его видели родители.

И я узнаю об этом только сейчас.

Неприятно признавать, но именно Лола вывела Олега из депрессии. Я же оказалась абсолютно бессильна. И бесполезна, несмотря на то что пыталась изо всех сил и делала все что могла. Я старалась поддерживать лучшего друга, но он всячески отталкивал меня и избегал. Скрывал свои пьянки с «друзьями», которых мы с сестрой видели впервые в жизни. И чем сильнее я пыталась вытянуть его, тем сильнее он отдалялся от меня — и все больше сближался с Лолой.

Только ближе к выпускному Гром вновь начал общаться со мной, играя роль сурового старшего брата. Причем с излишним рвением. Тогда же они с Лоло официально стали парой. И, возможно, именно в тот момент он уже не был мне другом, но я этого еще не понимала.

— Непростые отношения, говоришь, — парень хмыкает, делая небольшую паузу, будто задумавшись. — Ну, можно сказать и так. Понимаешь ли, Веснушка, я — та самая паршивая овца. Непутевый младший брат, на которого махнули рукой, продолжая оплачивать капризы, лишь бы не бунтовал и не выпендривался. Не позорил громкую фамилию Громовых в элитных кругах. Мое дело — успешно окончить универ, положить отцу диплом на стол и — желательно — свалить за границу. В идеале — управлять дочерним холдингом компании. И то если повезет. Как говорится: с глаз долой, из сердца вон, — он разводит руками и смотрит на меня ехидно. Прикрывая боль, что сквозит в его изумрудном взгляде.

Меня топит сочувствие. Я, наконец, в полной мере осознаю, почему мы так похожи. Почему, несмотря на разногласия, нам все равно так комфортно друг с другом. И почему за эти годы я так и не смогла избавиться от чувства, будто знаю Олега целую вечность.

— Не надо на меня так смотреть, я знаю этот взгляд. — Он нахохливается, как рябой воробей в зимние холода. Передергивает плечами. — Жалость…

— Я тебя не жалею, — спешно перебиваю его. Сжимаю пальцами кружку, пытаясь получить хотя бы небольшую порцию тепла, но чай давно остыл.

— Сказки не рассказывай, Веснушка. Я знаю тебя достаточно, чтобы заметить очевидное.

— Я уже давно не та девчонка, которую ты знал, — отрезаю бескомпромиссно и сурово свожу брови на переносице.

По крайней мере, хочу, чтобы так выглядело.

— А мне кажется, — он наклоняется ближе, — что где-то глубоко в душе, ты все тот же наивный Рыжик. — Тычет указательным пальцем мне в грудь, за что тут же получает по наглой лапе, но не обижается, убирая руки. — Наивный и ранимый. Так что… У нас намного больше общего, чем ты думаешь. Богатые, бедные, — растягивает слова. — Везде одно и то же. Если не повезло с родителями — это на всю жизнь. — С его губ слетает нервный смешок.