Книга Гром в моем сердце, страница 121 – Юлия Четвергова

— Глупышка, ты невероятно красивая, — вдруг произносит Гром, вторгаясь в мои мысли. Прекращает ласку, впиваясь в меня взглядом, полным обожания. — Как богиня. Как Муза. — И шепчет уже тише, целуя за ушком: — Моя Муза.

И сжимает в объятиях почти до хруста ребер.

Я пораженно вскидываюсь, чувствуя, как по щеке стекает тихая слеза.

— Олег… — Я хотела что-то сказать, но все слова потерялись в бездонном, необъятном чувстве, охватившем всю меня.

«Любовь. Это называется любовь, Ника», — произносит внутреннее «Я» тем же голосом, что и друг детства несколькими минутами ранее.

— Я знаю, Веснушка, знаю. Все знаю и вижу.

Гром поворачивает меня к себе лицом, стирая одинокую слезу губами. Кладет пальцы на подбородок, приподнимая его, и целует. Тягуче медленно. Сладко. Так, что подкашиваются колени.

— Никогда и никого не слушай. Ты прекрасна, Ника. Я с ума схожу от того, насколько ты красива, — признается он. — Поэтому не прячься от меня, пожалуйста. Я хочу все время любоваться тобой.

Не в силах выдержать давление в груди, вжимаюсь в Олега. Утыкаюсь лбом в его плечо. Стараюсь привести сбившееся дыхание в норму, ибо еще немного, и сердце выпрыгнет наружу — так сильно оно колотится.

Скопившийся ком из нежности, любви и давно кровоточащей раны взрывается и обжигающим потоком разносится по венам. Мне хочется плакать оттого, как сильно я счастлива и как рада освободиться от всего, что угнетало. Но вместо слез начинаю смеяться.

Истерика вылезла, откуда не ждали.

В итоге Олегу приходится взять меня на руки и отнести обратно в спальню. Он возится со мной несколько минут… или час, а может, и весь остаток дня. Гладит, постоянно целует, шепча что-то утешающее. Рассказывает о своем детстве. О том, как тяжело быть сыном семейства Громовых и во всем соответствовать.

И в конце концов я успокаиваюсь.

— У меня для тебя, кстати, подарок есть. — Внезапно вскидывается парень и, откинув одеяло, которым укрыл нас обоих, идет к комоду. — Думаю, сейчас самое время.

Я удивленно хлопаю глазами, глядя на то, как он роется в ящичке. Не найдя того, что искал, Олег чертыхается, перемещаясь к шкафу. Безжалостно выбрасывает из него вещи, которые мы накануне сложили аккуратной стопкой. И уже беззастенчиво матерится.

— Да где же он?

Гром останавливается посреди комнаты, с силой проводит по отросшим волосам на затылке и растерянно оглядывает комнату. Я же смотрю на его накаченный зад, бугры мышц на ногах и давлю улыбку.

Он такой… домашний. Мы выглядим, как супружеская пара после первой брачной ночи.

Ой!

Хватит мечтать, Ника! Меньше надежд — меньше разочарований. Живи сегодняшним днем и просто наслаждайся!

— Потом найдешь. Лучше иди ко мне. — Тяну руки к парню, но тот неожиданно артачится.

— Это важно. — На его лице отражается бурная мыслительная деятельность. — Точно! Вспомнил!

Олег вылетает из комнаты. Его тяжелые шаги эхом разносятся по всему коттеджу. Я растерянно смотрю на дверь, оставленную нараспашку. Жду. И с каждой прошедшей секундой предвкушение все сильнее подчиняет одну любопытную Варвару.

Что он собирается мне подарить?

Кисти и краски?

Банально.

Новый мольберт?

Слишком очевидно.

Букет цветов и мишку?

Буэ. Да и, к счастью, Гром не настолько мимимишный.

Новую фоторамку с нашими фотографиями взамен той, что стащил?