Книга Гром в моем сердце, страница 46 – Юлия Четвергова

Я инстинктивно сжимаю ноги, и Олег хрипло смеется. Мне это кажется обидным, но, стрельнув в него гневным взглядом, сталкиваюсь с потемневшим омутом изумрудных глаз и… снова теряюсь.

— Ты мне нравишься, Веснушка, — громом и молниями звучит его признание, выжигая на сердце шрам, который потом будет ныть не один год.

Он выглядит изголодавшимся зверем. Диким и опасным. А еще онхочетменя. Я чувствую это кожей. Нутром. Всем своим женским естеством. Поэтому лишь всхлипываю и впиваюсь ногтями в широкие плечи, когда мужская ладонь проникает под платье, оглаживая трусики. Сдвигая в сторону клочок ткани.

— Горячая девочка, — хрипло рычит Гром, с мрачным удовлетворением подмечая, насколько там все влажно.

Тело горит. Я растворяюсь в умопомрачительных, незнакомых до этого момента ощущениях. Мы смотрим друг другу в глаза, пока Олег ласкает меня… там. Мне стыдно, но вместе с тем возбуждение достигает пика уже через пару минут.

Я взрываюсь. Кричу. Впиваюсь ногтями в плечи лучшего друга. А клочок трезвого рассудка, что остался во мне, вторит отчаянным криком:

«Замолчи или тебя услышат все, кто успел покинуть актовый зал! Вас спалят!»

Но Громов спасает нас обоих, заглушив мои неконтролируемые, громкие стоны поцелуем.

Уверена, сегодняшний вечер навсегда останется у меня подкорке. Въестся, словно ядреная краска в материал. Ни капли в этом не сомневаюсь. И обязательно пожалею о своей слабости, когда помутнение сойдет на нет.

А пока я отвечаю на мягкое касание губ и обмякаю в руках лучшего друга. Позволяю себе расслабиться в коконе его надежных объятий. Позволяю себе насладиться ими в последний раз. А алкоголь в моей крови оказывает услугу и окончательно стирает из памяти остатки того рокового выпускного вечера.

Воспоминания проносят за какие-то доли секунд. Я с трудом выныриваю из них, ощущая себя так, будто выбираюсь из болота: грязной и с ужасом в груди, твердящим, что мне не выбраться. Что я погрязла в трясине, и она неотвратимо засосет меня. Рано или поздно.

— Эй, ты чего? Ника? Ты плачешь?

Голос Грома доносится до меня, как сквозь толщу воды. Я часто-часто моргаю и касаюсь пальцами мокрой дорожки на щеке.

Действительно плачу…

— Ника! Скажи хоть что-нибудь! Это я тебя довел?

Бывший лучший друг прижимает меня к себе еще сильнее. Утешающе целует в макушку, но это действует прямо противоположным образом, и я уже осознанно разражаюсь слезами. Позволяю боли и обиде, которые скопились огромным, необъятным комом в груди, выплеснуться наружу.

Но рыдания стихают так же внезапно, как и начались: вот я заливаю футболку Громова соленой влагой, а уже в следующий миг глаза сухие, как песок в пустыне.

Как я могла позволить себе проявить слабость в присутствии такого человека, как Олег?

Ужас. Докатилась.

— Отпусти меня, — бурчу, однако выбраться из его объятий не пытаюсь.

Болото уже засосало меня наполовину. И если я буду дергаться или паниковать, то сделаю лишь хуже.

Нужна другая тактика — спокойная и хладнокровная. И тогда у меня все получится. Я смогу справиться с чувствами к Грому. Смогу не оглядываться на свою старшую сестру и не завидовать ей. Смогу простить маму, которая всю жизнь не обращала внимания ни на меня, ни на мои переживания и всегда выделяла только старшую дочь.