Книга Гром в моем сердце, страница 56 – Юлия Четвергова

— Тебе идет.

И это правда.

— Громов! Ты… — Судя по лицу, рыжая всерьез опасается за мою менталку.

Зачет! Чаще будет думать обо мне и о моем благополучии.

— Я?.. — спрашиваю, переплетая наши пальцы.

Она снова не находит слов и рычит от досады. Еще немного, и ножкой топнет, как в детстве.

Ловлю себя на том, что лыблюсь ей в ответ, как олух.

М-да. Приехали…

— Лан, хорош тянуть, побежали, — бросаю Нике, и, не выпуская ее руку из своей, беру разбег, но такой, чтобы она за мной поспевала.

Не тратя время на лишние раздумья, Веснушка быстро приходит в себя и стартует вместе со мной секунда в секунду. А я и не удивляюсь — реакция у подруги всегда была что надо. Не зря она часто гоняла с нами, пацанами, мячик во дворе и лазала по деревьям, воруя вишню.

Мы бежим, и на полпути к костру я зачем-то бросаю взгляд на неугомонную бестию.

Время вдруг замедляется, как в гребаном романтическом фильме!

Длинные рыжие волосы развеваются от бега. На ее красивом лице — широкая, радостная улыбка. Ника крепко сжимает мою ладонь и громко смеется. А пламя, такое же красивое, непредсказуемое и горячее, как она сама, отражается в ее глазах.

Фак! Фак-фак-фак!!!

Кажется, я матерюсь вслух. И это можно было бы списать на захлестнувшие меня эмоции от бега и прыжка через костер, но понимаю, что врать самому себе бесполезно.

Отвлекшись на Веснушку, слишком поздно отталкиваюсь от песка, чтобы прыгнуть. Огонь успевает лизнуть штанину, обжигая и оставляя после себя дыру. От тления ногу начинает печь, вот только мне нет до этого никакого дела.

Не горю и ладно. Тем более что Ника все сильнее завладевает всем моим вниманием. Настолько, что все вокруг прекращают для меня существовать.

— Это было круто! И немного страшновато, — признается она, тараторя от переизбытка чувств. — Костер высоковат, я так испугалась, что юбка загорится!

А у меня загорелась. И не только штанина…

Она хихикает от переполняющего восторга. И вдруг порывисто обнимает меня, прижимаясь щекой к груди. Как раньше, когда мы просто дружили. Когда между нами не было никаких условностей и тех косяков, которые я успел сообразить на двоих, испоганив все светлое и хорошее, что между нами было.

Крепко обнимая Веснушку в ответ, тоже смеюсь. Искренне. Наслаждаясь моментом. И ощущаю, как в груди теплится и ширится нечто такое, чего я никогда раньше не испытывал.

Давным-давно так не смеялся…

Но незнакомое чувство не успевает пустить в сердце корни.

Опомнившись, Ника резко отстраняется от меня с потерянным выражением лица. Смотрит затравленно, исподлобья. Обычно так смотрят на врагов.

Это задевает.

Если я и делал дерьмо, то явно не для того, чтобы стать ее врагом. Я готов быть кем угодно, но не тем, кого она ненавидит!

А если судить по эмоциям в этих синих глазах, я ей как минимум отвратителен, а как максимум…

Гася поднимающуюся волну злости на самого себя, призывно расставляю руки в стороны.

Я все исправлю. Так будет правильно. В противном случае моя вечно спящая совесть (но не с рыжей бестией) покоя не даст.

— Не стесняйся. Мои обнимашки, и я тоже, — игриво подмигиваю ей, — всегда к твоим услугам, Веснушка.

— Я не… — Ника замолкает, заметив, что к нам из толпы приближается невзрачная девушка в похожем сарафане.

Я хмурюсь, силясь вспомнить, где до этого видел девчонку. Ее лицо кажется мне очень знакомым.