Книга Гром в моем сердце, страница 6 – Юлия Четвергова

Сестра округляет глаза, словно впервые обо всем этом слышит, а я намеренно, пусть и не напрямую, оскорбила ее. На красивом лице застывает обиженное выражение. В голубых глазах мелькает осуждение.

— Зачем ты так? Я ведь просто хотела, чтобы мы вместе отучились и потом обеспечили маме достойную старость, работая на престижной и высокооплачиваемой работе, — тихо говорит она и уходит на кухню, оставляя меня наедине с тем осадком, что остался после этого неуместного разговора.

В конце смены на телефон приходит сообщение с неизвестного номера. Но по тексту становится понятно, что это не кто иной, как Гром, решивший продолжить террор.

«Хай, Веснушка! Сутки истекли! Молчание — знак согласия, ведь да? Я на базе, если чо. Не опаздывай. Нам нужно много чего обсудить. Да и тебе поспать после работы не мешает. Или сон для слабаков?;) В общем, жду с нетерпением! Твой Г.», — и в конце кринжовый смайлик с поцелуйчиком.

Твой «Г.»…

Я бы написала ему в ответ, кто он на эту же букву, но не стану.

«А, и пожрать чего захвати, мы с ребятами голодные… За бабки не парься, я тебе переведу с чаевыми, куда скажешь», — приходит следом.

— Вот же ж! — вырывается вслух. — Бездельник! Сразу видно, что заняться нечем! Нормальные люди ночью спят!

Топать на «базу», как он выразился, да еще и после смены, по ощущениям подобно смерти. Но ничего не попишешь… Он и так дал мне сутки на раздумья. Знал, гад, что соглашусь, выбора-то все равно нет, но решил поиграть в хорошего мальчика. Хотя на самом деле Гром никогда таковым не являлся. Бэд бой — вот это про него.

Но… мало кто знает, что со «своими» он бывает милашкой. И когда-то я входила в этот близкий круг доверенных лиц. Жаль, компромата не насобирала за все время. Дурочка влюбленная. Было бы чем сейчас апеллировать.

До базы добираюсь за двадцать минут. Спускаюсь по лестнице в подвальное помещение и уже отсюда слышу, как гремит барабанная установка. Как невпопад лабает басист, а на фоне этого в разнобой играют ритм и соло-гитары.

Раньше мне здесь очень нравилось. Я любила проводить время с группой Грома. По ночам до дыр заслушивала песни, которые он сочинял. И не пропускала ни одной их репетиции.

А теперь испытываю дикое желание поскорее уйти отсюда.

В помещении накурено. Парни гогочут. Кругом валяются пустые бутылки из-под пива. На единственном протертом диване ютятся две незнакомые мне девчонки, на вид едва достигшие совершеннолетия, и с благоговением пялятся на главную «звезду» собравшегося здесь квартета.

Неужели когда-то я выглядела также?

Морщу нос в отвращении.

Какой кринж… И как мне раньше могло это все нравиться? Или я попросту не замечала подобные… «мелочи»?

— Веснушка! — слишком радостно выкрикивает Гром, едва завидев меня, застывшую в проходе. Убирает соло-гитару в сторону и в подвале становится одним отвратительным звуком меньше. — А ты вовремя! Зацени новую песню.

Олег одет в белую футболку с нечитаемой надписью по центру. Поверх нее наброшена стильная и дорогая даже на вид кожанка, гремящая фурнитурой при ходьбе. Узкие черные джинсы с дырками по всей длине и цепью, свисающей сбоку, вызывают у меня покерфэйс, но я не могу не признать, что весь образ дико ему идет.

Громов подходит вплотную, обвивает плечи своей лапой, снова бесцеремонно вторгаясь в личные границы. И, похоже, его абсолютно не парит, что я думаю по этому поводу.