Книга Твой Хозяин из тени, страница 46 – Кира Cherry

В ту же секунду тишину пентхауса разорвал резкий, сочный звук — Артем ощутимо шлепнул её ладонью по мокрым, припухшим складкам.

— Сука!!! Не шевелись!!! — прорычал он, замирая в паре сантиметров от её самого нежного, изнывающего центра.

Его голос, пропитанный звериной яростью и недовольством, ударил по её нервам сильнее, чем шлепок. Катя замерла в первобытном ужасе, чувствуя, как её тело каменеет под его нависшей тенью.

— Ведь ты не хочешь, чтобы мои зубы попробовали твою мокрую плоть? — его шепот, холодный и обещающий расправу, обжег её бедра.

Слова и жгучая боль от шлепка пронеслись по ней очищающим пламенем. Катя лежала неподвижно, боясь даже вздохнуть, пока её лоно, отяжелевшее от влаги и невыносимого ожидания, продолжало пульсировать в паре миллиметров от его губ.

Она чувствовала себя оголенным нервом, выставленным на растерзание хищнику. Сердце, бешено колотясь в груди, выбивало рваный ритм, который, казалось, отдавался гулом в самых висках. Катя намеренно, до крови закусывала собственные губы, пытаясь отвлечься, перебить эту невыносимую, тягучую нужду острой вспышкой физической боли, пока он, властно раздвинув её бедра, жадно всасывался в её пульсирующую плоть.

Воздух в пентхаусе стал горячим, густым и липким, словно плавясь от их общего напряжения. Она судорожно жмурилась, проваливаясь в темную бездну ощущений, где не было ничего, кроме его губ и собственного, ставшего чужим, тела. Её колени мелко и бесконтрольно дрожали, не в силах вынести этот резонанс покорности и вожделения, а татуированные руки Артема, мертво зафиксировавшие её бедра, не давали ей ни единого шанса на спасение от этой сладостной агонии.

Он ощущает её окончательный предел, упиваясь тем, как её тело, ставшее воплощением абсолютной покорности, вибрирует под его весом. Он прерывается, заставляя её захлебнуться внезапной пустотой, и нависает над её вспотевшим, пылающим лицом. Взгляд Кати расфокусирован, затуманен пеленой из безумства и вожделения; она беззвучно молит, не смея издать ни звука, пока всё её естество крупно дрожит, а твердые соски, касаясь его каменной, горячей груди, вышибают из неё остатки рассудка.

Он медленно, издевательски углубляется головкой в раскрытые, сочащиеся влагой складки, едва ощутимо раздвигая их своим жаром. Катя не шевелится, свято соблюдая его приказ, лишь замирает, боясь дышать, и не сводит глаз с лица своего мучителя. Артем сейчас невероятно красив: влажные губы приоткрыты в тяжелом дыхании, темные локоны небрежно спустились на лоб, а потемневшая, почти черная синева его глаз проникает в каждую её клеточку, выжигая там его имя.

— Хорошая девочка, — наклонившись к самому её уху, шепчет он, обжигая чувствительную кожу.

Артем чуть подается вперед всем своим напряженным, литым телом, на один мучительный сантиметр входит в её тесноту и тут же, не давая насытиться, выходит обратно, оставляя её на грани физического безумия.

Катя чувствует, как её тело выгибается в немом спазме, пальцы судорожно скребут ковер, а из горла готов вырваться тот самый позорный, долгожданный крик о пощаде, который станет её полной капитуляцией.

— А теперь, умоляй меня! — его голос, сорванный и диктующий. — Кричи и проси!!! — он наконец разрешает ей выпустить весь разожженный, им самим, буйствующий огонь. —Пожалуйста! Артем! Войди...возьми меня! — выкрикнула, пока её тело, конвульсивно дрожало под его весом. Ее голос, сорванный и охрипший, заполняет тишину пентхауса мольбой. — Ну же… что тебе еще нужно?!!! — надрывный крик обжигает лёгкие, — Молю.