Книга Твой Хозяин из тени, страница 8 – Кира Cherry

Катя чувствует, как внутри неё развёртывается бездна. Её щеки полыхают, ресницы вздрагивают в такт их животному танцу, а сердце колотится так же надрывно, как звуки стонов девушки. Она впервые в жизни ощущает это — дикое, лихорадочное возбуждение, которое скручивается внизу живота, завязываясь в тугой узел. Она не может отвести глаз от его влажной блестящей плоти, мерцающей в темноте при каждом выходе из женского тела, от того, как он уверенно и бесстыдно скользит, проникая до самого основания с неприличным звуком влажного шлепка.

В голове отличницы всё перемешалось — стыд, стыд за собственное подглядывание и это новое, обжигающее чувство, которое заставляет её коленки подкашиваться, а спину покрываться липкими испаринами пота. Сейчас она видит не просто гонщика, а тёмную порочную силу, которой ей, чистой и неопытной, хотелось подчиниться так же самозабвенно, как и этой девчонке, чувствовать его в себе, принять его так же глубоко и страдать от дикого экстаза, сгорая в его властных руках.

Каждый ритмичный удар его бедер отдается в её собственном теле глухой, тягучей пульсацией. Она наблюдает раскрыв рот, как он вколачивается в девчонку, не зная жалости, его ладонь раз за разом опускается на покрасневшую кожу, выбивая шлепки и мучительные стоны.

В этот момент в голове Кати что-то окончательно ломается. Она заливается краской, но уже не от стыда, а от обжигающего лихорадочного жара, от разливающейся тяжести в низу живота, от колючих мурашек на сосках.

— Ты так и будешь пялиться или присоединишься? — голос, раздавшийся из-под шлема, был низким, вибрирующим и пугающе чувственным. Кажется он даже не запыхался от скоростного ритма.

Эта короткая фраза прошивает Катю насквозь, как электрический разряд, обжигающая волна прокатилась от самых пальцев до корней волос. Её язык буквально прирос к небу, а сердце на мгновение перестает биться.

Девчонка под ним вздрагивает, стоны прерываются на полу вздохе. Она начинает испуганно оборачиваться в сторону миниатюрной тени. Но сама Катя не может пошевелить и пальцем, её ноги словно приросли к земле, намертво пригвожденные его голосом.

Штейн медленно, с ленивой грацией сытого хищника оборачивается. Он не отстраняется от своей партнерши, продолжая удерживать ее за бедра, прибывая в ней, но теперь его внимание устремлено на ту точку, где в полумраке тяжело дыша, стоит «серая мышка».

— Хочешь, малышка? — толкнувшись еще раз в партнёршу, зазывает оцепеневшую тень, смотря точно на новую молчаливую цель.

Не дождавшись ответа, он останавливается. На недовольном выдохе отстраняется от блондинки с той же пугающей небрежностью, с какой хищник оставляет недоеденную добычу. Одним отточенным жестом, он откидывает использованный презерватив, заправляет все еще напряженный член в денимную ткань джинс, издав раздраженное шипение.

— Свободна, — хлестко, через плечо бросает вспотевшей девчонке.

Блондинка, судорожно поправив одежду скрывается за противоположным углом. Штейн, не глядя ей вслед, цепляет с земли свою куртку, небрежно кидает на бак своего притихщего зверя. Вскинув головой он захлопывает визор, закрывая обзор на свои глаза, медленно сокращает расстояние, направляясь к остолбеневшей Кате.

Она не видит его глаз, но чувствует их каждой порой своей кожи. Этот взгляд не просто смотрит, он сканирует, проникает сквозь тонкую ткань корсета, прощупывает её страх и это новое, постыдное возбуждение. Он давит на неё своей массой, своей тишиной, своей запредельной самоуверенностью. Для него она диковинная штучка, хрупкий фарфор, случайно оказавшимся на свалке металлолома.