Книга Любимая, прости! Я ухожу..., страница 60 – Мари Соль

«Я не хочу отвечать на глупые вопросы. Мне в принципе нравится секс».

«С кем угодно?», — от ярости мутно в глазах. Эх, была бы ты здесь, я бы тебе показал, какой секс тебе точно не понравится…

«Я этого не говорила!», — пишет она.

«Шалава», — пишу я. И отбрасываю в сторону смартфон. Тот остаётся лежать вверх экраном на нашей постели. На моей! Эта постель теперь только моя.

Сообщение от неё приходит уже чуть позднее. Спустя полчаса. Когда я решил, что обиделась и отключилась.

«Ты — самый лучший мужчина из всех, с кем я была в своей жизни», — читаю. И место злобы внутри занимает раскаяние. И слёзы в глазах от обиды и боли. Что я ничего не могу изменить! А хотел бы? Скажи мне кто-то, что так будет? Что я буду лежать одиноко, всеми покинутый, даже женой и детьми. Я бы дал себе волю тогда, в той зеркальной комнате? Да, чёрт возьми! Я бы дал. Я бы взял. Я бы сделал. Ведь лучше жалеть о том, что сделал, чем никогда не почувствовать этого, даже во сне.

Я перечитываю её последнее сообщение. Сука, врёт, как дышит! Но почему так приятно от этого её вранья? Даже сейчас… Даже, когда я знаю, какая она. Почему всё равно продолжаю ей верить? Я хочу, чтобы это было так! Чтобы всё, что она говорит, было правдой. Что этот несчастный доставщик её соблазнил. И, ни до него, ни тем более, после, она даже в мыслях ни с кем не была.

Зарываюсь в подушки. Мне так плохо. Тоскливо. И так одиноко. Но время менять свою жизнь кардинально ещё не пришло. Я итак натворил много глупостей! Нужно остыть. Нужно дать себе время подумать.

Усевшись на кухне, я изучаю ступню. Повязка уже пропиталась кровью и прилипла. Стоит её заменить. Заживает на мне всё, как на собаке! Так что и эта напасть заживёт…

Мать заходит, когда я бинтую ступню новым бинтиком.

— Ты бы хоть убивалась с умом! — произносит.

— В смысле? — бросаю, взглянув на неё.

— Посильнее! — конкретизирует мать, — Глядишь, и пособие по инвалидности станут платить.

Я усмехаюсь краешком рта. Она достаёт сигарету и курит в окошко. Добинтовав свою ногу, слегка припадая на ту, что здоровая, я иду в коридор. Там беру свою сумочку.

— На! — на стол приземляется пачка банкнот по пять тысяч.

— Что это? — хмыкает мама, с презрением глядя на деньги.

— Это тебе! — говорю я с издёвкой, — Пособие по инвалидности.

Она кривится, глядя теперь на меня:

— Неужто работу нашла? Или опять блядовать начала?

— Найду, — говорю, уходя.

— Мм, значит с блядок, — слышу вздох себе в спину.

Если честно, насрать! Это так, про запас. Чтоб не вякала…

Я разослала резюме в целую кучу различных компаний. Само собой, указала, что я работала в ГП «Агрохолдинг-Инвест», на должности секретаря. И не просто секретаря, а секретаря генерального. Ушла почему? По личным обстоятельствам. Если нужно будет, скажу, что гендир приставал. А я, мол, не такая!

Вспоминаю гендира. Тучный такой и усатый мужик. Приставал ли он? Это ещё мягко сказано! Чуть ли не в первый же день он как взялся за жопу, так и оглаживал всякий раз, когда я захожу. Жена у него была баба резкая и конкретная. Однажды приметив меня, она так и сказала:

— Пётр Егорыч у нас нарасхват, ты ж сама понимаешь? Охочий до баб он, всегда был таким! Но из семьи уйти я ему не позволю, и деньги налево шпынять, поняла?