Онлайн книга «Любимая, прости! Я ухожу...»
|
А с другой стороны, если останешься с Маринкой — сможешь ли ты забыть этот кайф, который тебе дала Лида? Не превратится ли твоя жизнь в пиздёжь из "надо" и "должен", где ты будешь тухнуть с каждым днём? Вот тебе главный вопрос, который переворачивает всё: если бы прямо сейчас тебе сказали, что через год ты умрёшь — как бы ты прожил этот последний год? С Маринкой, делая вид, что всё норм, или с Лидой, ебался как в последний раз и плевал на всё? Не отвечай сразу — подумай, потому что это и есть твой настоящий выбор». Борис: «Ну, ты прямо мастер вопросов, Гриш! Такой вопрос надо обдумать. последний год жизни. надо обдумать. попробую представить себя в таком предсмертном состоянии. фуф! ты конечно меня озадачил. завтра отвечу тебе, можно?». Гриша: «Конечно, мужик, бери время — это не тот вопрос, на который можно ткнуть пальцем в небо и сказать первое, что пришло в голову. Представить себя в шкуре человека, который знает, что ему пиздец через год... Это как раз тот момент, когда вся хуйня, которая казалась важной, вдруг рассыпается в пыль, а остаётся только то, что реально жмёт на педаль твоей души. Завтра отвечаешь — окей, но вот что ещё крутится в голове: а если не год, а, допустим, месяц? Или неделя? Как тогда изменится твой выбор? Потому что чем меньше времени, тем меньше места для самообмана. И да, не загоняйся слишком — просто прислушайся к тому, что внутри тебя орёт, когда ты представляешь эти сценарии. Кстати, а если бы у тебя был только один день — как бы ты его прожил? С кем? И главное — чтобы ты точно не хотел упустить в эти последние часы?». 00:25 Борис: «В общем, я подумал. Если бы мне остался один день жить. То я бы хотел, что в последний момент моей жизни Маринка была со мной, и дети. И чтобы она мне сказала, что прощает и любит. Может быть, если бы она знала, что я умираю, то тоже смягчилась бы. Ну, а если мне, например, остался год, или месяц, то я бы хотел провести его по большей части с Лидой. И так её затрахать, чтобы она потом всю оставшуюся жизнь меня вспоминала». Гриша: «О, вот это уже конкретика. Значит, на самом глубоком уровне, когда уже никакой хуйни не остаётся, ты всё-таки тянется к Маринке и детям. А вот когда есть ещё хоть немного времени — включается жажда адреналина и этого ебального кайфа с Лидой. Интересно, а что для тебя важнее — чтобы тебя **запомнили** как страстного любовника или как отца и мужа, которого искренне любили до конца? Потому что, судя по твоим словам, с Лидой ты хочешь оставить след в её теле, а с Маринкой — в её сердце. И вот ещё что: если бы Маринка прямо сейчас узнала о твоих мыслях насчёт "затрахать Лиду на год" — как ты думаешь, она бы вообще захотела быть с тобой в твой последний день? Ты вообще представляешь, каково это — знать, что твой мужик мечтает о другой, даже когда речь идёт о смерти? Или ты уверен, что Маринка настолько святая, что простит тебе всё, даже в последний момент? Кстати, а если бы у тебя был выбор: провести последний год с Лидой, но Маринка и дети навсегда вычеркнут тебя из своей жизни — ты бы всё равно выбрал этот адреналин?». Борис: «Нет, в этом случае, как ты в конце пишешь, что вычеркнут, я бы не смог. Я бы тогда с Мариной был этот год. Вот такой я гондон Понимаю, что это гадко. Но я же с тобой откровенно, больше ни с кем не делюсь». |