Книга Любимая, прости! Я ухожу..., страница 96 – Мари Соль

— Какой чудесный день! — напеваю, садясь за руль.

А день и вправду чудесный. Вон и солнышко светит. И птички поют по-весеннему. И Уваров, кто знает, быть может, не сильно обиделся? В конце концов, сам виноват.

В один из вечеров, которые я коротаю теперь в одиночестве. Что делаю? Фиг его знает! Смотрю телевизор, лежу на кровати, общаюсь с Григорием. В двери звонят… Это меня удивляет. Кто может звонить? Кто знает адрес? Ну, только Лида. Неужели, как и писал мой чат-бот, она «приползла», чтобы встать на колени?

Я подрываюсь. Жалею, что не принял душ. Но у меня ещё будет такая возможность. А, может быть, вместе принять?

«Нет, уймись», — я ругаю себя. Ведь нельзя же вот так быстро сдаться? Нужно дать ей понять, что провинность серьёзная. Однако же мозг мой рисует картинки, одну краше другой. Как Лида, одетая в плащ, под которым почти ничего, кроме полупрозрачного боди, заходит, снимает его. Умоляет простить её, взять прямо здесь! И плевать ей на то, что я пренебрёг душем. Всё равно, что в прихожей, на корточках. Лишь бы только простил и позволил вернуться…

— Фуф, — напускаю серьёзности.

Дверь открываю не сразу, а после третьего по счёту звонка. В глазок не смотрю, потому факт того, что не Лида за дверью, становится шоком. Там… дочь.

— Дашута? Привет, — отступаю на шаг от порога.

Дашка в образе. В куртке спортивной, в «пижамных» штанах, сейчас так все ходят. И кроссовках. Позади неё вижу зятя. А он что тут делает? Ну, тем не менее, я приглашаю войти.

— Здравствуйте, Борис Никитич, — кивает Максим.

— И тебе привет, — я киваю, — Дочь, а ты чего без звонка? Мне и угостить-то вас нечем.

Дашка, не обращая на меня никакого внимания, разувается. И вид такой деловой. В руках держит папочку, вроде той, в которых обычно носят разного рода документы. Я, к слову, оформил бумаги! Так что процесс дарения завершён. По-видимому, они уже у неё, раз пришла?

— Проходи, Макс! Чего ты застыл на пороге? — толкаю Максима в плечо. Он как-то стыдится и прячет глаза от меня. Что обычно за ним не водилось. Вообще, он такой себе парень, не слишком инициативный. Я бы даже сказал, инертный! Куда ветер подует, туда и летит. Сколько уже начинаний, а толку-то? С Дашкой как жили на съёмной квартире, так и живут.

— Да, я тут постою, — суетливо бросает.

— Чего? — удивляюсь ему, — Ну, как хочешь…

Тем временем дочка, разувшись, ушла изучать мою кухню. Я иду за ней следом. Нахожу её, стоящей посреди комнаты с папкой в руках.

— Шкафы встроенные? — интересуется она тоном таким деловым, что мне становится чуточку смешно. Но я не смеюсь, я держусь. Как риелтор, ей Богу!

— Да, — сложив на груди руки, киваю, — Вытяжка, духовка, холодильник, плита: всё рабочее, относительно новое.

— Угу! — открывает духовку, и трогает мойку, даже кран открывает, проверить, есть ли вода.

— Дочь, не стесняйся! — бросаю ей в спину, когда Дашка выходит из кухни и ще мит меня, — Теперь это всё будет вашим. Твоим, точнее! Я на тебя записал. А ты уж распоряжайся, как хочешь. Хочешь, оформите в общую собственность. Дело ваше, молодое.

Наблюдаю, как Дашка проходит в санузел. Там у меня сохнут трусы и носки. Я тушуюсь! Однако ей всё равно. Она также включает воду в кране. Оглядывается, проверяет на вид содержимое полочек. Благо, почти ничего не осталось от Лидки. Она в первую очередь вывезла именно это — косметику всякую.