Книга Счастливы вместе, страница 19 – Мари Соль

С утра открываю глаза. Вижу розы. Где-то с сотню изящных бутонов как будто глядят на меня, не желая будить. Я трогаю нежный цветок. Сколько время? Ещё даже семи нет! Где он умудрился раздобыть цветы в такой ранний час? Да ещё и положить на постель так, чтобы я не проснулась. Хотя… Окунев может!

Я сладко тянусь, задевая букет. Тот шелестит упаковкой. Он способен на подвиги. Может пригнать Лимузин к окнам дома. Надуть пару сотен шаров. Выложить клумбу в ближайшем к нам сквере моим именем. Там до сих пор расцветают петунии в форме имени Рита.

Все восхищаются! Со стороны это выглядит так, будто он меня любит. А на самом же деле, владеет мной, держит в узде. Хотя, я добровольно дала ему вожжи.

Между ног до сих пор неприятно зудит. Теперь образуются микротрещинки, из-за которых какое-то время я не смогу заниматься любовью нормально. Окунев знает! Потому и устроил подобный «сюрприз». Надеюсь, что член у него тоже теперь не в порядке. Хоть бы он треснул по швам от избытка гормонов!

Я встаю, умываюсь. Из кухни доносятся запахи. Окунев встал спозаранку. Готовит. Когда возвращаюсь в Сонькину спальню, чтобы взять смартфон с тумбочки, он уже там. Сидит на постели, над деревянным подносом. На подносе: кофейная чашка, конфитюр, круассан, шоколад… И шкатулочка. Красного бархата.

Я застываю в дверях:

— Ну, и что?

— Рит, прости! — тянет Окунев.

Мне трудно понять, как он может вести себя так, будто вообще ничего не случилось. Но ведь может! А я не могу.

Отвечаю ему:

— Ты прощён.

Подхожу и беру телефон. Собираюсь уйти. Он хватает меня за запястье:

— Присядь.

Я вздыхаю.

— Присядь, ну прошу, — просит Окунев.

На запястье остались следы его «ласк». Он подносит к губам мою руку, целует:

— Прости, моя радость. Цветочек мой, Рит?

Я привыкла. И сердце не ёкает. Это раньше я плакала, верила. Только с годами ему стало всё проще заслужить моё прощение. Да и прощение ли это, на самом деле? Сказать — не значит, простить.

Он открывает коробочку, там на подложке, браслетик.

— Я решил выбрать россыпь камней. Не знал, какой предпочесть.

Золотая канва обрамляет цветные кристаллы. Как ассорти из конфет, они аппетитно блестят на свету всеми гранями.

— Очень красиво, — шепчу, подставляя ему свою руку.

— Красивая ты, — надевает он, щёлкнув застёжкой, словно браслетом наручников, с нежностью трогает пальцы, — Марго.

Позабыла ли я о разводе? Навряд ли. Заставить меня передумать мог только Левон, с его «радостной новостью». А уж никак не попытка супруга загладить вину.

Я хотела уйти, много раз. Но всегда мне что-то мешало. Помню, когда была маленькой Соня, мы поссорились сильно. Даже разъехались. Окунев три месяца прожил на съёмной, пока я не пустила обратно, в семью. Соня мало что понимала, но очень скучала по папе и плакала. Однажды она заболела, простыла. И теперь уже плакала я! А Окунев как-то собрался, нашёл препарат. Дело в том, что дочка — аллергик. И не каждый подходит! Он сидел с ней всю ночь, обнимал и рассказывал сказки. Откуда только фантазии столько взялось? А наутро болезнь отступила. Но теперь уже он заболел…

Когда мы разъехались, Севка уже ходил в школу. Как-то раз он спросил:

— Мам, а вы с папой расстались?

А я испугалась его перепуганных глаз, и ответила:

— Нет, что ты, милый? Просто взрослым иногда нужно отдыхать друг от друга.