Книга Счастливы вместе, страница 20 – Мари Соль

Он потом долго спрашивал нас:

— Вы уже отдохнули? — а Ромка косился в мой адрес. Мол: «Ты что наплела ему?».

После очередной интрижки с одной из своих секретарш, я застукала Рому с поличным. Глупо очень! Он взял телефон, когда я позвонила. А после забыл отключить разговор. Связь длилась, пока он общался с любовницей. Я услышала даже их секс. Точнее, начало процесса. Воркование двух голосов, один из которых был Ромкин.

Мне было так больно тогда, что развод показался единственной видимой мерой. Я собиралась подать документы. Но у приятеля Ромки, случился обширный инфаркт. Он сильно страдал, ездил к другу в больницу! Я тогда не смогла объявить о разводе, решила — потом. А потом всё срослось, отболело. На фоне всего эта тема казалась пустячной.

— Обещай мне, когда я умру, ты не станешь по мне горевать, — выдал Окунев. То, что друг был ровесником, сильно его подкосило. Он стал думать о смерти, следить за здоровьем, даже пить перестал. Но «цугундер» продлился недолго.

— Конечно, буду! — заверила я.

— Ты не должна, — убеждал меня Окунев, — Ты должна выйти замуж повторно. Обещай мне?

— Да, да, — гладила я его голову, а себя убеждала, что с этих пор всё изменится в лучшую сторону. Вот только, увы…

— Севка спит? — я вздыхаю, смотрю на часы.

— Я сам разбужу его, ешь, — опускает глаза на поднос, — А то кофе остынет!

Я наблюдаю, как муж поднимается. В брюках, свободных, в отличие от тех, что он носит обычно. Домашние лучше сидят! В футболке навыпуск, которая тоже идёт ему больше, чем этот «рубашечный стиль». Носки на нём разного цвета. Он вечно бросает их в кучу, а потом достаёт наугад.

— Приятного аппетита, — желает мне Окунев.

Я уязвлёно молчу. Не прошло! До конца не прошло. Но. Решаю не тратить впустую продукты. Беру с тарелочки булку и мажу её, сперва маслом, потом уже — джемом. Кофе с корицей. Всё как я люблю.

На браслете мерцают цветастые камушки. Левон никогда не дарил мне подарков. По крайней мере, таких! Тот подарок, что он преподнёс, так и лежит в кабинете. Это чайный презент. Чашка с сердцем и надписью «Sweety» и набор шоколадных сердечек, в каждом из них были нежности, вроде: «Любимая», «Сладкая», «Лучшая в мире».

«Ерунда», — скажет кто-то. А я до сих пор не доела их все, и храню этикетки от каждой.

После завтрака, я собираюсь. Севка на кухне ест то, что сумел приготовить отец. Окунев, к слову, неплохо готовит! Он делает это на скорую руку, но всегда получается вкусно. Даже простая яичница выглядит так, будто её приготовил шеф-повар.

— Мам, доброе утро! — приветствует сын.

Он тоже в домашнем, и сходство с отцом так убийственно. Я опускаюсь на стул возле них.

— Ты наелась? Яишенки хочешь? — интересуется Ромка.

Я беру у сынули немного. Бросаю в рот, быстро жую:

— Ты когда познакомишь с Наташкой? — решаю спросить.

— Не спеши, — говорит ему папа.

— Почему? — уточняю, взглянув на него.

— Потому, — отвечает мой муж, — Знакомить с родителями нужно, когда уверен, что это та самая.

— Ну, конечно! Как будто ты знаешь заранее, та она, или не та, — я решаю поддеть.

— Я заранее знал, — он глядит на меня исподлобья.

— Наши родители были знакомы! Забыл? — спешу я напомнить.

— Это сути вещей не меняет, — отвергает теорию Окунев, режет вилкой кусок колбасы.

— Ещё как меняет! А вернее, упрощает, — я продолжаю настаивать, — Были бы мы не знакомы друг с другом с детства, ты бы даже внимания не обратил.