Книга Счастливы вместе, страница 57 – Мари Соль

— Не проблема, Ритуль! Ради благого дела. Я, ты знаешь, противница всех этих махинаций. Но…, - она прикрывает динамик ладонью, — Есть у меня лаборантка знакомая. Может помочь.

— Ой, Верунь! Я в долгу не останусь, ты знаешь меня. Напиши цифру, сброшу сегодня же, — убеждаю сокурсницу.

Верка берётся меня уверять в своей неподкупности:

— Да, ну! Рит, ты что? Ты про деньги? Да брось ты! Какой? Я ж за так! Я же всё понимаю. Не дай Бог самой оказаться в подобной ситуации. Сколько лет-то муженьку?

— Ой, Верунь! — отвечаю устало, — Ровесник наш.

— Боже ты боже, куда ж это катится мир? Мужики что, совсем обалдели? У меня вон сестра развелась. Тоже прожили вместе лет десять с лишком, и ату. Что не так? Оказалось, что он уже год как к любовнице ходит, прикинь?

— Не дай бог! — соглашаюсь, — А дети?

— А что дети? — сокрушается Верка, — Старшая дочка его ненавидит, ей тринадцать исполнилось. Младшенький плачет, всё папку зовёт.

У меня, от подобных рассказов, сжимается сердце. Вот так и у нас! Правда, Севка большой. Но как он воспримет подобную новость? Меня обвинит, или папу? А Сонька… Даже страшно представить, что будет с её юной психикой после таких новостей.

— Короче, Верунь, у меня пациенты. Ты давай, мне пиши, что и как, — говорю я, устав от её болтовни, — И не забудь сбросить циферку, ок?

Верка опять «неподкупно» вздыхает, словно само лишь упоминание о вознаграждении способно унизить её. Положив трубку, я замечаю, что опять грызу карандаш! Уже краска сползла, древесина подточена. Нет, я не просто грызун. Я — бобёр.

В этот день, возвратившись домой, размышляю: «Что бы взять в качестве «противовеса»? Какой материал отщипнуть?». Ногти Окунев всегда стрижёт в салоне. Он делает там маникюр. Хорошо, хоть не красит их! Волосы тоже стрижёт в парикмахерской, а точнее, в барбершопе, вместе с бородкой. Да и там нужны с луковицами! Выдрать ему клок волос?

Муж мычит что-то под нос, и ходит из зала на кухню. Я сижу на диване в гостиной, телевизор включён на сериале, который смотрю. Крашу ногти в жемчужный оттенок.

— Рита, мы в среду идём в ресторан, не забыла? — кивает он, выглянув из-за двери.

Я, подавив тяжкий вздох, отвечаю:

— Я помню! Но только чего они в среду решили идти в ресторан? Кто ходит по ресторанам в рабочие дни? У меня в четверг именно такой день, рабочий.

— Ну, мама и папа на пенсии, им всё равно, — отвечает на это мой муж.

— Чудесно! — бросаю, — Зато мне не всё равно. И детям! Им в школу, вообще-то, в четверг.

— Ну, мы же не будем там пьянствовать, — делится Окунев.

— Ой, я тебя умоляю! — смеюсь. Уже представляю, как он выпьет лишнего, будет толкать бестолковые тосты. А дома начнёт приставать…

— Я заказал ей букет, оплатил им с отцом десять дней в доме отдыха «Гранд Петергоф», — констатирует Ромик.

— Молодец! — отвечаю, — А я заказала совместный портрет у одного портретиста. Завтра будет готов, заберу.

— Портрет мамы с папой? — стоит в дверях Окунев и ковыряет в ушах ватной палочкой.

— Ну, а кого же ещё? — усмехаюсь я, делаю новый мазок по ногтю, — Не наш же с тобой.

— Почему бы и нет? — достаёт он конец ватной палочки, смотрит внимательно, так, будто хочет найти самоцветы в ушах.

— Представляю себе это нечто! — смеюсь.

— Ну, когда мы дотянем с тобой до сапфировой свадьбы, я думаю, можно портрет в полный рост, — изрекает супруг.