Книга Счастливы вместе, страница 91 – Мари Соль

— Прекрасно! — сцепляю руки на груди, — А ты в курсе, что раньше женщины кровью могли истечь при родах? И поэтому каждые роды были как рулетка.

— Ой, да ладно! — кривит он губы, — Раньше как рожали? В поле корову доит, приспичило. Ребёнок выпал, отёрлась подолом и дальше пошла.

— Это немыслимо просто, — смотрю на него, — Ты там был?

— Где? — хмурится Окунев.

— На поле, с коровой! Ты был там? — пытаю его.

Ромик смеётся, ведёт языком по губе:

— Зачем мне чужая корова? У меня своя есть! Вон, сидит и мычит без умолку.

Я замолкаю, не в силах сказать что-нибудь. Правда, готова признать, что апатии как не бывало. Уж что-что, а уныние Ромик способен развеять своей болтовнёй и наездами.

— А ты тогда кто? Бык осеменитель? — вырывается.

— Я? — уточняет, свернув, — Я пастух!

Устав спорить с ним, я закрываю глаза. И в какой-то момент вырубаюсь. Всего на мгновение, вспомнив о том, что сердечко Левона висит у меня под шарфом. Надо бы снять его раньше, чем Ромка увидит. Начнутся вопросы: откуда, чего…

Открываю глаза, когда мы стоим. Из окна вижу двор. Наш подъезд. Ромик сбоку. Опираясь о руль, наблюдает за мной.

— Вот же угораздило тебя выбрать профессию, Бузыкина, — произносит со вздохом, — Нет бы, на терапевта пошла! Мерила бы сейчас давление старичкам. И приходила домой вовремя.

Я зеваю в ответ:

— Скукота.

— Хотя, — отзывается Ромик, ведёт по мне взглядом, — Ты бы и там умудрилась найти приключений на свои сто пятьдесят пять.

— Ты про рост? У меня вообще-то сто семьдесят! — фыркаю я.

— Я про жопу твою необъятную! — тянется Ромик меня ущипнуть.

— Ты вообще обалдел? У меня девяносто вообще-то! — оскорбляюсь в ответ.

Хотя, давненько не мерила. Сорок восьмой размер одежды, это уже далеко не сорок четвёртый. Но я и не девочка, в общем-то!

— Когда это было? Девяносто, — усмехается он, выходя.

Я тоже покидаю сидение нехотя. Так пригрелась!

— Вот давай поспорим, что у тебя больше ста сантиметров? — предлагает мне Окунев.

— Не буду я с тобой спорить! — раздражаюсь по пути к подъезду.

— Боишься? — играет ключами.

— Ничего я не боюсь, — усмехаюсь я.

— Тогда давай поспорим? — открывает он двери.

— На что? — говорю.

— На минет, — отвечает не думая, словно мысль эту давно подготовил в уме.

— И не надейся! — бросаю ему уже в лифте.

Вместо ответа он смотрит придирчиво вниз, на мои девяносто. И, разведя ладони в стороны, демонстрирует мне их объём.

— Ром, отстань! — я толкаю его, выходя на этаж.

— Ой, готовься, Бузыкина, щас буду мерить!

За пару недель до нового года, обуреваемая жаждой перемен, я пошила для Сонечки новые шторы. Они очень красивые, прямо как кружево! Как будто зима разукрасила окна узорами. Кстати, вы в курсе, что пластик уступает стеклу? Да, он практичнее, безусловно! Но пластик лишает нас снежных узоров. Потому я скучаю по ним, вспоминаю, как в детстве любила сидеть у окна, любоваться плетением кружев…

Расстелив штору, я проверяю, все ли крючки на месте. У нас все карнизы для штор под крючки. Такие, откуда не нужно снимать фурнитуру. Но снимать шторы проще, чем вешать! Чтобы повесить, нужно встать на стремянку, и стоять, изогнувшись, в попытках нащупать петлю. Я морально готовлюсь. Сонька ушла гулять с Бубликом. Прогулка затянется, знаю. Она сообщила, что Люся подключится к ним. Севка с компанией прочих ребят и девчонок, пошёл отмечать день рождения кого-то из общих друзей. Я наказала ему быть дома не позже двенадцати! Хотя знаю заранее, он припозднится. Мало того, что квартирник окончится бог весть во сколько, так ещё поцелуи с Наташкой отнимут, как минимум час.