Книга Измена. По нотам любви, страница 16 – Мари Соль

— Покажи! — тут же требует Люба.

Мы обсуждаем, как Уся стоит перед зеркалом и комплексует. В отражении видится то, чем она не является. Как у всех женщин! Тем временем Бусе о комплексах некогда думать. Его ждёт вишнёвый пирог…

— Ой, Ульяшка, ну ты просто мастер! Я без твоих Уси-Буси уже и заснуть не могу. Это ж надо такое придумать, — смеётся Любаня.

Мы угораем над тем, как у Буси раздуло живот. Над тем, как Уся осуждающе смотрит на мужа. И жужжит ему на ухо!

— Так похож на моего Борьку! Ну, просто вылитый, — Люба делает фото рисунков, намереваясь продемонстрировать мужу его прототип в насекомой среде. А я принимаю бумаги из рук, — Ульяшенька, будь другом, передай Тисману? — шепчет Любаня, суя мне отчёт.

Продажи стоят. Это лучше, чем падают! Но всё же печатная отрасль нынче в упадке. И Тисман не рад тому, что вместо художки мы вынуждены принимать заказы на печать методичек, учебников. Он помнит былое, когда книжных магазинов в нашем городе было не счесть. А теперь только два, оба — Тисмана.

— А сама? — говорю с укоризной.

— Ой, — Любаня кивает, — Опять будет ныть, будто я виновата, что книги никто не читает.

— Читают, Любань. Электронные, — вздыхаю я. Сама, признаться, всегда покупаю бумажные. И не только из долга, а просто, люблю полистать.

— Вот именно! Нужно перепр… пе-ре-про-фи-лироваться, — удаётся ей вымолвить.

— Во что? В электронный ресурс, коих великое множество? Тогда нас с тобой здесь не будет, — спешу уточнить. У самой аж мурашки по коже! Ну, как я без Тисмана? Точнее, без работы. Без пчёл и без фоток. Без нас.

— Короче, пускай сам думает. Я — человек маленький. Он у нас — босс. Вон, рекламщики ему столько идей предлагали, — хмурит брови Любаня.

— Каких? Выпускать вместо книг электронные ридеры? А на станке штамповать упаковку? Ага, — говорю я с улыбкой.

Любаня вздыхает:

— Короче, отдай. На тебя он ругаться не станет, — и опять отдаёт мне бумаги.

— Почему же не станет? — шучу.

Люба машет рукой:

— Да он на тебя никогда не ругается!

Я хмурю брови, пытаясь припомнить, когда Тисман ругался на меня в последний раз. Кажется, вспомнила? В день, когда я отказалась давать свои фото на выставку. Калининградский музей тогда выставлял экспозицию «Город в огне», в честь великой победы. А мне не хотелось участвовать в этом. Ведь «Город в огне» для меня был метафорой. Я делала фото осенней листвы! А Марк убеждал, что типаж подходящий. Вот именно это и нужно для выставки. Я постеснялась. А зря.

Открываю дверь его кабинета. Тихонько вхожу. Марк снова печатает. Так увлечён. И всё же! Как мне интересно узнать, что он там пишет? Детективный роман? Приключения? А, может, любовное чтиво? О, нет! Представить Маркушу с подобными мыслями…

«Грейс почувствовала, как её сосцы набухли и проступили сквозь ткань. Коул готов был вонзиться в неё своим твёрдым жалом…», — представила я, издав громкий смешок.

Марк дёрнулся, резко оставил насиловать клавиши. Выдернул лист, на котором уже было что-то написано. И сложил в дальний ящик стола.

— У-уля, — произносит с запинкой. Когда он волнуется, то заикается. Совсем чуть-чуть. Но заметно, на фоне обычной уверенной речи.

— Помешала? — смеюсь. И кладу ему на стол, сперва Любанин отчёт, а поверх него — новые комиксы пчёлок.