Книга Измена. По нотам любви, страница 13 – Мари Соль

Я про себя усмехаюсь: «Домработница — ты». Я-то встала на пару часов позднее, и уже кувыркалась с твоим обожаемым сыном. А вот ты нам готовишь блины. К слову, блинчики вкусные! Правда, пресные, почти без сахара и без масла. Но если на них мазать мёд…

Наконец-то на кухню спускается муж. Он причёсан, умыт. И побрился. Я вспоминаю, как щетина его щекотала живот ещё полчаса назад. И краснею. Он тоже припомнил! По взгляду вижу, что это так. Наш обмен взглядами красноречивее слов. Ведь в присутствии «мамы» так трудно быть близкими.

— Доброе утро, мой мальчик! Как спал? — восклицает свекровь. И кладёт ему первый, румяный, дымящийся блинчик. Мне оставила те, что остыли уже.

— Хорошо, мамуль, спасибо, — Артур склоняется к маме, берёт её плечи ладонями, чуть пожимает, целует в висок.

Есть в этом что-то такое… Не знаю, даже! Трогательное что ли? Если бы я не была знакома с Идой, то могла бы проникнуться чувствами, даже всплакнуть. Он так заботлив, так мил. Любит маму. И мама так любит его! Даже взгляд потеплел и оттаял при виде любимого сына. Не то, что при виде меня.

— Мммм, какая вкуснотища, — тянет Артурчик с восторгом. По настоянию мамы, он вместо варенья, мажет на блинчики мёд. Мёд полезнее. Вместо кофе пьёт чай.

Правда, мне ли не знать, что по пути на работу Артур остановится возле кофейни, чтобы восполнить дефицит кофеина. Выкурить сигаретку! Кстати, о том, что сын курит, мать тоже не знает. Она безоговорочно верит ему. Для неё Артур — идеален во всём. И послушен. Вот только невесту себе выбрал «не по фасону». Ну, да ладно! Должны быть у мальчика прихоти. Тем более, гений! Ну, что с него взять?

— Вжик-вжик, — режет свой блинчик Артур, и бросает многозначительный взгляд на меня через стол.

Я прыскаю со смеху! Этот вжик-вжик — наша общая тема.

— Эй, Моцарт! — кличет кота, — Блин хочешь?

Моцарт, открыв один глаз, точно Каа, снисходительно смотрит. Мне кажется, я даже могу прочитать его скрытый посыл. Звучит он так: «В гробу я видел ваши блины. И вас всех. А особенно, бабку». Правда, меня Моцарт любит. Ведь я — «его мама»! И только ко мне на колени ложится, когда хочет ласки. А это бывает нечасто. Примерно, раз в год.

— Ешь сам, я его покормила уже, — произносит свекровь. В присутствии сына она называет кота просто «он». Никогда на зовёт его Моцарт. Даже не допуская, что это высокое имя подходит ему.

Артур, подцепив вилкой листик зелёного чая, надевает на нос. Собрав глаза в кучу, он становится очень похож на забавного клоуна. Я не могу сдержать смех. Беру кончик прядки, которая за ухом, и делаю «усики». Теперь уже он угорает с меня!

Ида Карловна тяжко вздыхает:

— И куда вам рожать? Вы же сами ещё дети?

Я, чуть не выронив вилку, смотрю на Артура. Мой взгляд излучает вопрос: «Ты сказал?». Артур пожимает плечами. Что означает: «Я нем, как рыба».

Между тем Ида Карловна продолжает в пространство. Как будто с нами за столом есть кто-то четвёртый. Иногда мне кажется, что это действительно так. Может быть, папа Артура? Мы просто не видим его…

— Я в свои тридцать один, ощущала себя обездоленной, не имея ребёнка. И когда поняла, что наконец-то судьба подарила мне сына. Долгожданного сына! То радости не было края, — Ида тянется к сыну, как в детстве, пытаясь поправить ему сбившийся чуб.