Книга Измена. По нотам любви, страница 23 – Мари Соль

— Ты как это сделал? — я подошла к уголку, где была настоящая раковина, а возле неё, на столешнице уже ожидали кюветы, щипцы.

— Ну, пришлось проштробить дырку в стене, — отшутился Артур.

Я представила, как это было… Я в тот год уезжала на выставку. И несколько дней проторчала в Москве. Артур убеждал, что мне «очень нужно поехать туда»! Вот только он, как всегда, не сумеет составить компанию. К тому же, в Москве у меня есть подруга. Она Калининградская. Только уехала с мужем в Москву. Мы общаемся, дистанционно.

К слову, я тогда хорошо провела время. А когда вернулась, то Артюша меня впечатлил.

— Боже мой, как ты это всё сделал? Не сам, я надеюсь? — спросила, имея ввиду, сам ли он штробил стену, тянул трубу из кухни сюда, обустраивал всё, в том числе освещение.

— Ну, я в целом, курировал, — Артур почесал пальцем нос, — Как бы участвовал… В общем, руководил!

— И сколько стоит моя мастерская? — полюбопытствовала я, изучая волшебные баночки с реактивами над мойкой.

— А… — Артур шумно выдохнул, — А зачем тебе это знать?

Я обернулась к нему:

— А затем! Чтобы знать, чем тебе отплатить.

Он оскалился, взгляд стал животным:

— А я тебе подскажу, — а затем снова выключил свет, и включил осветитель.

В красной лаве мне стало так жарко. Захотелось раздеться, оставить одежду, остаться, в чём мать родила.

— Артюш, прекрати, — зашептала, когда его руки нащупали ткань, смяли жёстко и яростно.

Вместо этого он притянул, отодвинул кюветы, приподнял, усадил на столешницу. Что-то грюкнуло, скрипнуло, звякнуло.

— Ты смотри, не попорть мне тут ничего! — отчитала его.

— Замолчи, женщина! Я буду требовать расплаты, — театрально ответил Артур и потянул мои трусики вниз…

Сейчас моя домашняя фотолаборатория обросла всевозможными деталями. В ней появился большой увеличитель, аппарат с кучей линз и настроек. Его я купила сама! И ещё — много всяческих колбочек, воронок, мензурок, с помощью которых я отмеряю раствор реактивов. Марк подогнал мне бэушный компьютер. Списали в издательстве, когда обновляли техническую базу. Теперь у меня полноценный домашний конвейер. И хотя это кринж — распечатывать плёнку вручную. Никто так не делает! Разве что самые редкие фотоманьяки, навроде меня. Но я в полном восторге!

И даже спустя столько лет не утратила этот восторг, и всё также балдею от того, как кусочек плёнки превращается в изображение на фотобумаге. Для меня это — чистое волшебство!

Верхний свет выключен, взамен ему горит красный. Плёнка уже установлена мною под линзу. На бумаге, под рамкой, через пару мгновений появится фото. Точнее, пока лишь проекция. Фото появится позже. Как в сказке! Сперва искупаться в студёной воде, а после — в варёной, потом — в молоке. У нас вместо чанов с водой — реактивы.

Таймер запущен. Я жду. Очертания лиц проступают. Я вижу… Артура? Да нет же! Скорее отца. Это Яков Липницкий? Артур ведь похож на него, как две капли. Однако, когда были сделаны фото? Ведь он — молодой. Это видно уже! Первый плёночный кодак в России появился, насколько я знаю, в конце восьмидесятых. Мы с ним фактически ровесники. А плёнка — Кодак, причём, довольно современная, не из древних запасов, советских времён…

Я фокусирую. На негативе не только мужчина. Есть женщина. Он вроде как обнимает её. Правда, она отвернулась спиной. А он смотрит через плечо. Словно увидел кого-то. С чего я взяла, что это Артур? По фигуре, осанке. Здесь ведь даже не видно лица! Да мало ли кто это? Может, вообще, незнакомец? Стащила чужую плёнку и пялюсь в неё. Даже стыдно! Просто, я в каждом мужчине вижу Артура. Или не вижу. Или да, или нет.