Книга Измена. По нотам любви, страница 52 – Мари Соль

Артур усмехается:

— Уль, ты чего?

— Не ври мне, — я чуть не плачу.

— Ульяш, — он пытается тронуть меня за плечо. Но я отстраняю его. Вижу Витю художника. Тот идёт не спеша по проходу, зевая. Как будто устал созерцать красоту.

— О, Ульяна! Приветик, — бросает, увидев меня.

Он высокий и светловолосый. Они чем-то похожи с Артуром. Только Витя решил не жениться. Так и сказал, что «семья помешает ему стать великим художником». Что любить можно так, без семьи.

Я почему-то сейчас очень зла на него! Потому равнодушно и холодно хмыкаю:

— Угу, и тебе! — что совсем на меня не похоже.

Липницкий пытается взять за рукав.

— Мне пора, — я смотрю на часы.

— Уль, — произносит Артур. В этом слове мольба. Я её игнорирую.

— Дома увидимся, — закинув рюкзак на плечо, ухожу в направлении выхода. Желая не встретиться с той, что возможно ещё не ушла.

Ужин проходит в молчании. Домой добиралась сама. Отказалась, когда Артур предложил заехать за мной на работу. Ида Карловна дома. Что мешает начать разговор! Она делает вид, что всё в норме. Хотя, может быть, для неё это действительно так. Может, исчезни я, ей станет легче? Вот только, станет ли также легко и ему?

Под столом ощущаю касание. Думаю, Моцарт решил приложиться к ноге. Но тот на полу, изучает содержимое миски. Говядина ему поперёк горла! По морде заметно. Другие не могут мечтать о таком рационе. А Моцарт не ест.

Я иногда приношу домой сосиски. И прячу их в дальнем углу холодильника. Так как Ида Карловна отрицает любые колбасные деликатесы. Считая, что делают их не из мяса. И где-то я с ней солидарна! Но в наше время вообще днём с огнём не отыщешь здоровой еды. Можно подумать, говядина — это здоровая пища? Наверняка ведь напичкана всяким? Но об этом молчу.

Смотрю на Артура, а он на меня. Стол круглый и маленький, мы друг напротив друга. А Ида Карловна — между. Пальцы Артура скользят по ноге, я делаю вид, что не чувствую. Он пробирается выше, к коленке. Ну, это уж слишком! Я дёргаюсь так, что весь стол ходуном.

— Ульяна! — делает мне замечание свекровь. Словно в детском саду.

Я утыкаюсь в тарелку и чувствую пристальный взгляд. Под столом снова пальцы Артура настойчиво ищут мои. Мы играли так раньше! Всё время. Было забавным сидеть за столом, в присутствии Иды, и делать вид, что всё в норме. Между тем, под столом наши ноги пинали друг друга и щупали. Иногда удавалось проникнуть чуть выше бедра. И тогда Артур мне проигрывал! Отодвигался вместе со стулом. Взглядом, давая понять, что всё остальное — потом…

Но сейчас я встаю.

— Спасибо, всё было очень вкусно, — говорю Иде Карловне.

— Ульяна? — вопросительно смотрит она на тарелку, где я оставила треть.

— Простите, что-то нет аппетита сегодня, — держу в себе гнев, — Вы оставьте, я завтра доем.

— Хорошо, — недоумевает свекровь. Но, кажется, ей не так важно, что я не наелась. Как важно то, что тарелка должна быть пустой и помытой. А теперь… Как с ней быть?

Мне плевать! Я иду в мастерскую. Снимаю с верёвочки фото, кладу их в конверт. Те, что с Артуром, лежат в верхнем ящике. Я берегу их. Их время придёт!

Слышу стук.

— Уля? Можно? — он здесь. Тоже сыт?

— Нельзя! Я работаю, — отвечаю я резко. И принимаюсь смотреть в аппарат, делая вид, что там что-нибудь есть.

— Ульян, — вопреки моему нежеланию, он заходит. Прикрыв за собой дверь мастерской, остаётся стоять у стены.