Книга Измена. По нотам любви, страница 54 – Мари Соль

— Чувствуешь? — требует знать.

— Нет, — отрицаю я всячески, хотя так хочу ему сдаться…

— Ульяш? Ну, Ульяш? — обижается он.

— Не хочу, — говорю, — Включи свет!

Артур неохотно меня отпускает, идёт к выключателю. Свет загорается. Я продолжаю стоять, сцепив руки:

— Что ей было нужно от тебя?

Артур стонет:

— Уль! Говорю же, она бросила заниматься, а теперь снова хочет начать! Мы случайно с ней встретились. Правда!

В свете искусственных ламп вижу взгляд, и смятение в тёмных глазах вынуждает поверить.

— И ты будешь учить её? — говорю недоверчиво.

— Ну, я не знаю. Ещё не решил, — пожимает плечами Артур.

В домашней футболке, совсем не как там, днём в саду, он такой настоящий, любимый…

— И что же тебе мешает решить? — уточняю.

Он касается лбом моего, наклонившись:

— Уль, ну хочешь, не буду? Ну, хочешь, я прямо сейчас позвоню и скажу, что не буду? У меня же итак мало времени! Вон, для жены его нет. Она уже меня ревновать начала от нехватки внимания.

«Да, уж», — вспоминаю, когда мне его не хватало. Внимания! Мы с Артуром на связи всегда и везде. Даже, когда он был там, за границей, а я была тут, вместе с папой, он ежедневно звонил, постоянно писал. А потом, перед самым своим выступлением, прямо со сцены сказал:

— Я сегодня играю для тестя. Он в больнице! А я здесь. Его дочь вместе с ним. Я люблю тебя, Уля! Я скоро приеду, держись.

В зрительном зале не поняли и половины. Ведь это был Лондон, английская знать. Но когда переводчик сказал им, о чём говорит пианист, все захлопали. Артур мне признался в любви на весь мир! Кто мог бы похвастаться тем же?

— Она тебе нравится? — присмирев, я стою. Между нашими лбами искрит. И теперь от него ко мне проникают потоки энергии…

— Кто? — усмехается он еле слышно.

— Эта Бэла с каллами, — коверкаю буквы.

— Она не в моём вкусе, — признаётся Артюша, — Мне нравишься ты.

Он, обхватив мои щёки руками, целует так страстно и жадно. Что сил нет противиться этому чувству! Взаимной, бескрайней, ответной любви.

Однако, я сильная. В этот раз фиг ему! Завершив поцелуй, отстраняюсь:

— Липницкий, отстань! У меня голова болит, ясно?

Было бы странно надеяться, что такая отговорка его удовлетворит. К тому же, на фоне минувших событий, она выглядит как-то неправдоподобно.

— Анекдот про китов знаешь? — смеётся.

— Какой? — уточняю.

Артур оживляется, вновь став похожим на мальчика лет десяти:

— Плавает кит вокруг самки и приговаривает: «Сколько стран, сотни экологических организаций, выдающиеся политические лидеры, миллионы людей — все они борются за то, чтобы наш вид выжил, а ты мне говоришь — голова болит, голова болит».

— Ты мне ещё про Вовочку расскажи! — предлагаю.

— Пошлый? — смеётся мой муж.

Лауреат международных конкурсов, признанный гений искусства, маэстро, Липницкий Артур Яковлевич. Которому рукоплескали залы мировых консерваторий. Знали бы все они, какой он пошляк и повеса…

— Давай, лучше я расскажу анекдот? — говорю я.

— Давай, — выпрямляется он, приготовившись слушать.

— Приходит девочка с каллами на концерт пианиста. И говорит: «Вы чудесный педагог! Я вам так благодарна». И суёт свои каллы под нос! — выдаю.

Артур накрывает ладонью глаза:

— Ну, всё! Мне теперь эти каллы будут в страшных снах сниться.

— А, кстати, куда ты их дел? — тяну я его за рукав.