Книга Измена. По нотам любви, страница 57 – Мари Соль

На балерину ни Маринка, ни Вероника, не тянут. Ника высокая, почти вровень с Тисманом. У Маринки избыточный вес…

Я представляю себе балерину и Марка. Она почему-то в моём представлении — в пачке. А он, прямо в этом костюме, как есть. Выглядит очень комично! Но вообразить Марка в чём-то другом не могу. Просто не хватает воображения.

— О, ну вылитый! — говорит тётя Катя, увидев портрет.

Мы все соглашаемся с ней. На портрете Марк вылитый. Хотя я бы на месте Вероники, замутила бы карикатуру. Вот бы он удивился! Возможно бы, даже смеялся. А так… Всё смурной, да смурной.

— Маркуша! — Анжела встаёт. Она, к слову, ровесница Тисмана вроде. И замужем, двое детей.

Асупщик Андрей наполняет бокалы, пока Анжелика толкает свою вдохновенную речь:

— Я знаю тебя даже дольше, чем мужа. Представь себе?

— Он не ревнует? — смеётся Виталик. Один из тех, кто имеет прямой доступ к технике. Он, со слов Марка, с печатной машиной на «ты».

— Ну, что ты! Марк мне как брат, — произносит Анжела, — Я помню ещё те времена, когда мы начинали с тобой. Когда ты был двадцатилетним.

— Двадцати пяти летним, — поправляет её именинник.

Я пытаюсь представить его на двадцать лет моложе, чем сейчас. Но Марк представляется ровно таким же. Волосы разве что ярче, и на лице нет морщинок. А так… Тот же свитер, рубашка, пиджак. И затянутый узел на галстуке. Словно, если ослабит его, то перестанет быть Тисманом.

Анжела всё говорит, и говорит. О том, как они начинали. Я доподлинно знаю, что Марк перенял этот бизнес у деда. Тот был уже старым, но всё ещё руководил. Просто папа у Марка никак не хотел заниматься издательством. Он был очень далёк от печатания книг! Так бывает. Далеко не всегда дети охотно идут по стопам. А вот внук соизволил пойти. Добровольно.

— С юбилеем тебя, дорогой! Пускай сбудется то, что ещё не успело, — завершает Анжела свою речь пожеланием. Очень уместным, если судить по лицу Тисмана. Кажется, он благодарен ей за эти слова.

— А где же торт со свечами? — оживляются женщины.

Тёть Катя бросает:

— У нас именинный пирог! И, достав из кармана свечу, втыкает её в оставшийся кусь кулибяки.

Мужики поджигают.

— Да, ну это совсем не обязательно, — отнекивается Марк.

— Давай, давай! Что мы зря старались что ли? — с обидой кивает тёть Катя.

И Марк, отчего-то взглянув на меня, задувает свечу. Этот взгляд я воспринимаю, как намёк на то, что он ждёт поздравлений. А у меня для него есть не только слова. Но и подарок.

Я иду к уголку, где поставила тайный пакетик. В нём — черенок экзотичного фикуса. Если у Марка питомец имеет листву однородного цвета, то у этого листики с красным оттенком. Правда, их всего два!

— Марк! Это подарок не тебе, в целом. А твоему Иммануилу. Я решила, что он одинок, — говорю, выходя в центр комнаты, — И ему нужна компания.

Вынимаю горшочек с цветком. Марк встаёт. Оживляется:

— Ух, ты! Красавчик.

— Красавица, — поправляю его, — Я полагаю, что это девочка. Видишь, листва с розовинкой?

Тисман берёт у меня новобранца. Глядит изумлённо:

— Так это же сорт Белиз. Довольно редкий, кстати! Я давно такой искал.

— Не знала, что ты разбираешься, — хмыкает Ника. Ей, вероятно, обидно, что результаты трудов, нарисованный ею портрет, был воспринят не так эмоциональной, как какой-то цветочек.