Книга Измена. По нотам любви, страница 56 – Мари Соль

Помню, я выдала ей:

— Между прочим, лазанья — древнейшее блюдо. Первые упоминания о нём были найдены в кулинарных книгах Неаполя, и датируются они аж 1238 годом.

Артур потрясённо захлопал. Я между прочим, готовилась! А Ида Карловна только поджала губу:

— Мазать масло на хлеб предложили в 15 веке. Но это не значит, что так делать нужно! Масло вредно. И эта твоя лазанья, Ульяна, не менее вредная. В ней нет ничего, кроме теста и мяса.

— Почему же? — обиделась я, — Здесь есть соус, и овощи. Вот! — я достала кусок помидора.

Ида Карловна только вздохнула:

— На подобном питании организм не протянет до старости. Тебя грозит ожирение, а Артуру инфаркт.

— Ну, не драматизируй, мамуль! — попросил её Буся. И доел свой кусок.

Я улыбнулась:

— Добавки?

— Артур, твоя неразборчивость в пище… — начала Ида Карловна.

— Мамуль, прекрати! Ведь Ульяна старалась, — попросил он свекровь.

Я проглотила обиду. Ведь не для Иды готовила! Главное, Артуру понравилось. Вот только, было у меня подозрение, что Ида имела ввиду неразборчивость вовсе не в пище, а в чём-то другом. Уж слишком двусмысленным был её взгляд в мою сторону.

От добавки Артур отказался. Но потом, среди ночи, мы вместе с ним, стоя на кухне, уминали эту лазанью холодной. Прямо из формочки, вилками. Приглушённо смеясь и толкая друг друга. Моцарту тоже пришлось «заплатить» за молчание. Он нас застукал!

Смеюсь.

— Вот, Ульяна скажи что-нибудь? — застигает врасплох голос Любы.

Я формулирую тост. Хотя, в наших стаканах компоты и сок, мы пьём их так, будто спиртное. Громко чокаясь, крича ура и поздравляя начальника с юбилеем!

— Можно я? Я готовила стихотворение, — просит Марина.

Мы, затаив дыхание, слушаем длинный и льстивый стишок, адресованный Марку. Он впечатлён. Все встают, притворно звенят. Ведь пластик не может звенеть, а посуда из пластика.

— Так, а теперь моя очередь! — тянет руку Вероника.

Она — портретист. В свободное время рисует портреты. Иногда на заказ. А вообще, она у нас — специалист по обложкам. Дизайнер со стажем. И старше меня на семь лет.

Притормозив свою трапезу, мы наблюдаем, как в поле зрения появляется свёрток. Картина, прикрытая крафтовой бумагой. На ней большой бант.

Марк встаёт, принимая подарок. Вероника становится возле него:

— Я решила, — произносит она, — Что у тебя, как у главы нашей маленькой корпорации…

— Ну, не то, чтобы, — принимается спорить Марк.

— Не перебивай! — возмущается Вероника, — Так вот. Я решила, что у тебя тоже должен висеть над столом портрет.

— Почему, тоже? — вставляет асупщик Андрей.

— Ну, как почему? — возмущается Ника, — У всех директоров обычно висят над столом портреты.

— Так президентов же! — хмыкает он.

— Ну, а Марк у нас кто? — произносит художница, — Он и есть президент! Президент нашего издательства, нашего маленького государства.

— А лесть гнусна, вредна, да только всё не в прок, — шепчет мне на ухо Любаня.

Мы вместе смеёмся. Девчонки не просто хотят угодить Тисману. Они набиваются в жёны! Что Вероника, что Марина — свободны. Обе разведены и с детьми. Вот только Марку, кажется, ни одна, ни другая, не нравятся. Ему вообще не понятно, кто нравится! Да и нравится ли вообще кто-нибудь? Хотела бы я посмотреть на ту женщину, которую он выбрал в жёны. Правда, она, говорят, предпочла ему сцену, карьеру. Была балериной. Уехала, когда её поманил Большой театр.