Книга Измена. По нотам любви, страница 86 – Мари Соль

Я вижу, я чувствую, как ему больно. Мне тоже! Но это простительно. Так будет проще уйти.

— Не закончилась, нет! Что ты мелишь⁈ — взрывается бурей эмоций Артур.

И букет в ослабевшей ладони дрожит, опускается ниже.

— Не ходи за мной больше, Артур. Всё бесполезно. Если ты хоть немножечко любишь меня, отпусти. Это всё, чего я прошу, — говорю, глядя в сторону. Лишь бы не на него.

Так боюсь, что он схватит за плечи, попросит смотреть ему прямо в глаза. Повторить это прямо в глаза! Я сорвусь… Я умру! Не сумею…

Но он, вместо этого, никнет и шепчет:

— Ну, ладно. Раз так. Я подумал, что нас ещё можно спасти. Я ошибся, — сказав это, он разжимает ладонь, и букет опускается прямо на землю.

Я смотрю ему в спину. Теперь вижу, как он уходит. Снег и мокрая изморось с неба усилилась. Розам холодно. Бедные! Их нужно в вазу, в тепло.

Опускаюсь на корточки. Вижу, что свежесть бутонов измазана грязью. Подняв, выпрямляюсь. Кладу их на лавочку, где мы сидели вдвоём. Пускай эта лавочка будет последним оплотом любви. И я буду носить к ней цветы, как к могиле усопшего.

То ли дождь, то ли снег прекратился. А ноги меня привели к близлежащему озеру. В летнее время сюда слетаются утки и лебеди. Правда, увидеть двух лебедей — это к большой удаче! И влюблённые, видя их, знают, что им суждено.

Я сажусь на бетонную плоскость. Водная гладь усмиряет душевную боль. Водоёмы ещё не успели замёрзнуть, но вода в них холодная. Птицы уже улетели на юг. И никого из желающих выйти в такую погоду…

На мосту вижу парочку. Свадьба. Ну, надо же! Она прикрывает уже чуть заметный живот. Он в тёмном костюме. Фотограф рисует им образы. Встать так и этак. Свадьбы сейчас — это редкость! Летом и осенью да. А ближе к зиме только те, кому ждать не с руки.

Да уж, я вероятно, уже не смогу снимать свадьбы? Хотя свадебные проекты были в числе любимых. Это всё равно, что, не имея детей, работать в роддоме. Как ножом по больному! Смотреть на чьё-то внезапное счастье, не надеясь снискать своего.

Помню, когда мы отправились вместе в Париж, на гастроли. Артур, как и я, не знал ни слова по-французски. Но этот город, с его романтизмом, зажёг. На гонорар с выступления, который ему заплатили, Липницкий купил подвенечное платье. Простое, но очень красивое! Свой «оркестровый» костюм он использовал в качестве пары. Из нас получилась красивая пара!

Мы были женаты уже. Но… Нам так захотелось жениться ещё раз…

Ты помнишь, нарядные, мы колесили по улицам? Прошли весь Монмартр, взбежав по ступеням наверх. На вершине холма, в той базилике, где нас венчали, шла служба. Играл вдохновенный орган. Я встала, боясь войти внутрь. Но какая-то женщина нас пригласила. Мы долго стояли, боясь шевельнуться, и слушали звуки органа. Ты мне сказал, чтобы я закрыла глаза, так как музыку слушают сердцем.

Помнишь, как мы подошли к алтарю? Я посмотрела на деву Марию. А священнослужитель велел нам склонить свои головы и прошептал что-то, сбрызнув водой.

— Que le Seigneur vous protégé («Да хранит вас господь», — в переводе с французского), — произнёс напоследок. И мы, вдохновлённые этим, ушли.

Ты помнишь, сколько там было ступеней? А мы одолели их все. Не устали ни капельки! Долго сидели на верхней, смотрели на город. И ты прошептал:

— Я дарю тебе его, наш весенний Париж.