Книга Всего лишь любовь, страница 10 – Мари Соль

— Вита, привет! Я хотел извиниться.

Усмехаюсь своим грустным мыслям. Только что эта новость о том, что он знает про Майю, меня поразила. Да так, что всё отошло на второй план! А нынче, как всё изменилось? Я даже забыла об этом. О нашей ссоре, что случилась вчера. А, кажется, это было давно...

— Ой, Никит, сейчас вообще не до этого, — отзываюсь таким грустным тоном, что он уточняет.

— А... что-то случилось?

— Случилось, — вздыхаю я с горькой усмешкой.

— Я могу тебе чем-то помочь? — выясняет он тут же. В чём не откажешь ему, это в чуткости. Но сейчас эта чуткость совсем ни к чему.

— Нет, не можешь, — задумчиво трогаю кнопочку с циферкой семь на своём ноутбуке.

Он не намерен прощаться.

— Вит, с тобой всё в порядке? — интересуется сдержанным тоном. Но я слышу в нём именно то, чего мне так не хватает сейчас. Тревогу, участие! Как будто ему не плевать на меня.

— Никита, давай не сейчас, — отвечаю ему. А скорее, себе. Успокойся! Твой бывший тебе не поможет. «Клин клином» — увы, не вариант.

— Я просто хотел сказать, что не стану ничего предпринимать, без твоего ведома. Я имею ввиду, в отношении Майи, — пытается он объяснить.

Мне становится стыдно, что я вообще представляла его себе именно так. Вот таким наглецом, что способен войти в мою жизнь, не разувшись.

— Спасибо, — шепчу, еле сдерживая слёзы.

— Виталин, ты здорова? — опять его этот взволнованный тон вынуждает сглотнуть вставший в горле комок.

— Физически, да, — отвечаю я честно, — А морально...

Вот тут я совсем не уверена в том, что мне нужно ответить.

— Ты можешь набрать меня в любое время. Для тебя я на связи всегда, — говорит Богачёв.

Когда я кладу трубку, простившись с ним, по обеим щекам текут слёзы. Я прячусь в своём закутке, за зелёными листьями пальмы. Как бы хотелось закрыться здесь и вообще не выходить! Но Антоша пока ещё дома, ему не следует знать, что родители в ссоре. Боюсь представить себе, как сказать сыну правду. Когда он вернётся из детского лагеря. К тому времени мы с Костей будем в разводе...

Дома я, как и вчера, кормлю сына ужином. Шумилова старшего тоже кормлю. А сама... Съела всего пару ложек. Меня будто даже тошнит. И желудок бунтует.

— Вит, ты чего не ешь? — интересуется Костик, сгребая с тарелки последнюю ложку куриной лапши.

Сын очень любит лапшу ещё с детства. И я постоянно варю.

Я краем глаза кошусь на Антона, который сидит за столом. Отвечаю Шумилову, стараясь, чтоб голос звучал беззаботно:

— Да что-то не естся! Наверно, сыта?

«По горло», — хочу я добавить. Но посылаю ему злобный взгляд. Он доедает. И я, как вчера, стараюсь, не оставаться с ним один на один. После ужина он предлагает:

— Помою посуду?

— Помой, — отвечаю, иду в нашу спальню.

Квартира, в которой мы жили почти двадцать лет, теперь как чужая. В конце концов, эта жилплощадь — его. Я уйду! Только Тошу спроважу. Перееду туда, где я буду одна.

Он появляется в спальне, когда я читаю, намазав жгучим бальзамом виски. Глаза от него слезятся, зато мигрень отступает. Я продолжаю читать. А Шумилов садится на край и вздыхает.

Вчера он пришёл лишь под утро. А до того, просидел в кабинете. Я надеялась, там и уснёт. Но с утра обнаружила руку на талии. Неприязненно сняв, поднялась. И намекнула ему, чтобы спал в кабинете. У него там диван. Маловат? Ну, и что? Не желаешь спать там, иди к Миле!