Книга Всего лишь любовь, страница 153 – Мари Соль

— Хорошо! Теперь твой черёд признаваться, — приподнявшись на локте, Шумилов кладёт свою тёплую руку ко мне на бедро, — Колись, целовалась с Никитой?

— Ой, Кось! — поднимаю глаза к потолку. Так и знала, что тема коснётся Никиты. Невозможно его обойти!

— Нет, скажи! — напирает Шумилов, как и я, ещё пару мгновений назад.

— Ну, допустим. И что? — признаюсь.

— Хорошо, — его ладонь у меня на бедре оживает и движется выше, туда, где он только что был…, - А ты перед ним раздевалась?

— О, боже! Шумилов! — кричу.

Он, подмяв под себя, произносит:

— В глаза мне смотри, вероломная женщина! А мне так смешно. Аж до колик в желудке! Или… это те самые бабочки, о которых писали в любовных романах?

— Отстань, — извиваюсь под ним, — Прекрати!

Костя страстно щекочет. Прижимается ртом и рычит в мою шею:

— Я сейчас покажу тебе, как с мужем шутить…

Спустя пару мгновений лежим. Оба выдохлись.

— Кось, я решила… Если ты не захочешь, ну, чтобы Майка узнала всю правду. Я ей ничего не скажу. И Никита не скажет, я знаю! Он, правда, не скажет. Я попрошу, и он будет молчать.

Шумилов в ответ усмехается:

— А Никитушка делает всё, что ты просишь?

— Шумилов…, - вздыхаю.

— Всё-все! — поднимает ладони, — Ну, кто я такой, чтобы это решать?

Я смотрю на него:

— Ты — отец.

— По факту не я, — произносит с досадой.

— Ты, Кость, только ты! — приникаю к нему. И опять кладу голову Косте на грудь. Она тёплая, твёрдая и шерстяная.

— Ну, тогда, — говорит он, и голос его резонирует где-то внутри, — Я даю своё отцовское согласие.

— Правда? — поднимаю я голову, — Ты этого хочешь?

— Не хочу, — усмехается он, — Но… Не имею права лишать её этого.

— Кось, ты святой! — обнимаю его.

Шумилов кивает:

— Сейчас не об этом!

Я утыкаюсь лицом в волосатую мужнину грудь. Чувствую руки скользящие вверх, по спине. Он сжимает в объятиях, дышит в висок. И крепчает в том месте, где бёдра мои ощущают тепло…

В самый разгар наших ласк у Шумилова вдруг оживает смартфон.

— Не обращаем внимания, — шепчет он жарко, рукой доставая до самых глубин…

Но телефон звонит снова. Уже у меня!

— Кось, надо глянуть, кто там, — говорю я с досадой.

Шумилов мучительно стонет. Откинувшись на спину, смотрит, как я поднимаюсь с постели. Иду за смартфоном, который на кухне. Заодно беру Костин. Он оставил его на комоде в прихожей. Ну, где же ещё?

— Аллё? — говорю. Это Тоша. И чего он проснулся так рано? Сегодня его забирать. Ближе к вечеру. Видимо, в лагере утренний слёт?

— Мам, пап, а вы где? — удивляется сын.

Я застываю в проёме:

— Как? Мы… А… ты где?

— Я дома! — бурчит, — Стою у двери. Тут закрыто вообще-то. А у меня с собой нет ключей. Ты же мне не дала? Сказала, что я потеряю.

— Ну, правильно я сказала, — отвечаю рассеяно, — Подожди! А чего ты так рано приехал?

Я смотрю на часы. Полшестого утра!

— Да Санькин отец ехал с вахты. И предложил подхватить нас втроём. Я писал вам! Вы что, не читали?

— Читали! Конечно, читали! Мы просто за городом с папой. Тут связь плохо ловит, — пытаюсь найти оправдание, — Сынок, посиди! Мы сейчас.

— А у меня есть варианты? — лениво парирует сын.

Положив трубку, я напрягаю Шумилова. Тот прочитал смс:

— Это Тоха звонил!

— Знаю! — собираю одежду, которую мы раскидали ещё накануне, — Шумилов! Мы с тобой ужасные родители!