Книга Всего лишь любовь, страница 36 – Мари Соль

— Костя, ты спишь?

— Нет, — сонно ответил Шумилов, — А что?

— Кость, мне страшно, — пожалилась я.

Шумилова долго убалтывать не пришлось. Он сонно прошаркал из зала к постели, где я уже подвигалась, давая ему место возле стены. А ему только этого было и надо! Проснулись в обнимку. Я, помню, подумала с неким стыдом, что сказал бы Никита, узнай он, что я сплю на этой постели с другим...

Меня клонит в сон. Сквозь дурман наплывающих сумерек вижу в углу, возле длинной гардины, какую-то тёмную тень. Открываю глаза! В Питере трудно уснуть, если нет ночных штор. Но сейчас, даже при таком освещении, даже при близости белых ночей, мне одной неуютно и страшно.

В этом старом обшарпанном здании, где, наверное, встретили смерть много разных людей. Оно исторически ценное. Хотя, власти никак не желают его довести до ума! Но для меня его ценность в другом. В голосах, что звучат до сих пор. В той затерянной важности чувств, которые я ощущала на этой постели с Никитой.

Вот только не о Никите, не о нём я сейчас вспоминаю. О Косте. И жалею о том, что его не окликнуть теперь. Не позвать.

— Кость, мне страшно, — шепчу в тишину. А она отзывается грустным молчанием.

С утра поливаю «разбитое сердце». Кажется, ему у меня на столе очень нравится. Ещё несколько алых сердечек раскрыло свои лепестки. Думаю, может быть, мне вручить его родителям? В качестве дополнения к подарку на их годовщину. Но тут же в себя прихожу.

«Серьёзно? Разбитое сердце», — вот уж как символично. Но только в обратную сторону. Они-то как раз живут долго и счастливо. И, надеюсь, умрут в один день. Нет, я снова не то говорю! Не надеюсь, конечно. Просто... Каждый из них без другого не сможет. Как и я не могу без Витали. А она без меня?

Набираю ей сообщение, в который уж раз проверяю социальную сеть. Статус «замужем» не убрала, а значит, пока не готова расстаться с ним, расстаться со мной. Развод? Ишь чего захотела! Ты сначала его получи. Если думаешь, будет так просто, то ты глубоко заблуждаешься, милая.

Решив сделать ревизию холодильника, я замечаю, что запасов готовой еды не так уж и много. Капустин уже тут как тут!

— Ну что, Капустяныч? Что мы имеем? — докладываю ему, глядя внутрь опустевшей кастрюли, — Где-то две порции супа.

По супам и борщам Вита — мастер. Или я так люблю есть первые блюда? Без горячего мой организм не работает в полную силу. Что ж, придётся придумать что-нибудь. Сварить, наконец! Ведь я же не совсем бестолковый? Раздобуду ингредиенты, посмотрю видео-инструкции. Справлюсь!

— Дальше, — вздыхаю, — Есть рис и поджарка из мяса, есть овощи.

При виде огурца, который я достаю из пакета, Капустин восторженно лает.

— Ладно, ладно, — решаю быть щедрым, — Огурца больше нет.

Надрезаю его пополам и кладу возле миски. Капустин бросается на огурец, как хищник на жертву. Чавкает так, что не слышно мой голос.

— Клубника, — смотрю я на спелые ягоды, — Но тебе её нельзя, понял?

От клубники Капустин покрывается сыпью. И начинает чесать под хвостом.

— Вот, собственно, и всё, — подвожу я итог, — Не считая остатков сыра и творога. Ну, это нам с тобой на один зуб. Наша мамочка намеренно оставила нас без продуктов. Знала, что хочет уйти, и оставила!

На выдохе я опускаюсь на корточки. В морозильнике есть кое-что поинтереснее. Есть, к примеру, пельмешки. Пускай, их не так уж и много! Зато Вита их лепит сама, и каждый пельмешек теперь на вес золота.