Книга Всего лишь любовь, страница 6 – Мари Соль

— Простите, а вам кого? — одна из девчонок, увидев меня, застывает.

Обретаю дар речи:

— Мне бы увидеть хозяйку.

— Ой! А я вас узнала! — воскликнув, вторая вцепляется в швабру, — Вы муж Виталины Михалны?

— Д-да, верно, — хмурюсь, пытаюсь понять, что случилось. Наверное, торт оказался «с секретом», с петардой внутри. И его разорвало ещё до торжественной части.

— Ой, а она ушла, — объявляет вторая слегка виновато.

— А куда, не сказала? — задаю я глупейший вопрос.

Обе смотрят с сомнением. На меня, друг на друга. Я выдыхаю, беру себя в руки. И, бросив:

— Спасибо, — понимаю, что я опоздал.

Когда я бреду в направлении выхода, то двери с табличкой «Туалет» открываются. Наружу выходит Милана. Я набираю в грудь воздуха, чтобы спросить у неё... Но так и держу его в лёгких, не в силах найти подходящее слово. Вид у Миланы такой, будто её, вместо кегли поставили в боулинге. Блузка в пятнах, двух пуговиц нет. Волосы мокрые, как после душа и убраны за уши. А на одном из ушей...

— Что случилось? — смотрю на неё. Замечаю! К тому же разбита губа. А правое ухо залеплено ватой. Она прижимает к нему упакованный лёд.

— У жены у своей спроси, что случилось! — огрызается Мила.

По глазам вижу, плакала. Долго и горестно.

— У жены? — уточняю рассеянно, — Где она?

— Не знаю! И знать не хочу! — отвечает подруга, — Она сумасшедшая! Просто ворвалась сюда, опрокинула торт, над которым я сутки работала. Повалила меня и набросилась. Посмотри, что она сделала со мной!

Мила отводит руку, держащую лёд. Я вижу, что вата на мочке пропитана красным, и блузка на правом плече, очевидно, в крови...

— Она вырвала серёжку у меня из уха! Разбила губу! Обозвала такими словами, от которых..., - взгляд Милы мутнеет. И я порываюсь обнять. Но она отстраняет меня, — Я просила тебя! Ей ни слова! Шумилов, ведь ты обещал?

Милана на грани истерики. Я сжимаю дрожащие плечи, смотрю на неё сверху вниз:

— Мил, послушай меня! Я молчал. Виталина, она... Она была там вчера. Была у тебя, когда мы...

Ту самую комнату, куда я заглядывал только что, покидают девчонки. Увидев нас, они замолкают. Идут до туалета, неся с собой вёдра с уже помутневшей водой.

— Она видела всё, она знает, — шепчу, наклонившись к Милане. Когда девочки скрываются за дверьми санузла, — Это Виталя украла смартфон и обувку. Точнее, она не украла, взяла.

Губы Милы рождают такой... Не то вздох, не то всхлип:

— Всё понятно. Чему быть, того не миновать, — изрекает она.

— Милан, — я пытаюсь вглядеться в глаза, но в коридоре царит полумрак, — Ты ведь сказала ей, как всё было на самом деле? Сказала, что мы не хотели...

Милана вздыхает, кончик её языка исследует трещинку на нижней губе. Болезненно морщась, она произносит:

— Она даже слушать не стала. С кулаками с порога накинулась, натворила делов и ушла!

— Это так не похоже на Виту, — машу головой.

— Ты бы видел её! — восклицает Милана.

Я всё же слегка обнимаю её, и шепчу в приоткрытый висок:

— Извини.

И хотя в тоне Милы звучит обещание худшего, мне всё-таки жизненно-важно увидеть Виталю сейчас, не потом. И потому, отстранив пострадавшую сторону, я устремляюсь на свет.

— Ты куда? — произносит мне в спину Милана.

Не ответив ей, я покидаю кафе. День будет солнечный! Даже сейчас видно, что небо сегодня безоблачно. Хороший ли знак? Кто поймёт.