Книга Всего лишь любовь, страница 96 – Мари Соль

— Ты знаешь, развод — это больно. Есть любовь, нет её? Всё равно! Как там, в песне поётся: «Расставание — маленькая смерть». Так что я умирала дважды.

«Как же эту боль мне преодолеть?», — вспоминаю я строчку из песни. И в глазах моментально мутнеет от слёз. Я кусаю губу, чтобы боль пересилила ту, в моём сердце. Не хочу говорить о разводе! Даже думать о нём не хочу. А придётся. Придётся…

— Ну, что-то мы всё о грустном, — видно, Катя сама загрустила, задумалась, и опять маневрирует темами, — Как там Миланка? Общаетесь с ней до сих пор?

«Как сказать», — размышляю. Из соцсетей удалила все наши совместные фото. Пришлось потрудиться! Таких фотографий за долгие годы накопилось достаточно много. Хорошо, что мамуля нечасто заходит в соцсеть и листает альбомы. Хорошо, что у Майки сейчас много собственных «дел», и она перестала меня посещать. Не хочу никому говорить о конце нашей дружбы с Миланой. Бесславном конце!

— Общались, — роняю, — Пока не поссорились.

— Надо же, — Катя вздыхает с сочувствием, — Жаль!

— Да, мне тоже жаль, — смотрю на остатки своей отбивной. Не привыкла оставлять недоеденным что-то. Всегда доедаю! Везде.

— Знаешь, а я вам ведь в школе ужасно завидовала! — вдруг произносит Сипович.

— С чего бы? — смотрю на неё.

— Ну, — она даже немного краснеет, — Ужасно хотела дружить с вами. Мечтала быть третьей. Ну, знаешь, как у «Виагры»?

Я поражённо смотрю на неё:

— Никогда бы не подумала.

— Естественно! — хмыкает Катя, — Где вы, а где я?

— А где мы? — хмурю брови.

Катерина возносит глаза к потолку:

— Вы с Миланкой всегда были звёздами! Не подпускали к себе никого. Такие красавицы обе. Парней отшивали. А за мной даже никто не ухаживал в школе. Смешно!

— Скажешь тоже, — ощущаю, как щёки краснеют, — Обыкновенные мы были. Девчонки. Глупые, самовлюблённые, гордые.

— Вот-вот, — согласно кивает она, — А я только и делать могла, что учиться, учиться. И ещё раз учиться! С моей-то забитостью. Неудивительно, что со мною никто не дружил. Только такие же заучки, как я! Помню, даже пыталась копировать стиль ваш. Купила синие джинсы с заклёпками, майку в обтяг. Бигуди, чтобы волосы были пышнее. Думаю, на дискотеку явлюсь в этом образе! Вы как увидите, сразу возьмёте меня к себе третьей.

— И что? — напряжённо жую.

— Ничего, — отрицательно машет Сипович, — Так и осталось всё это лежать в шкафу, не надетое мною. Куда там? Ведь я ж была полненькой, помнишь? А похудела уже перед родами. Правда, потом потолстела опять…

— Ну, сейчас-то ты вон какая! Небось, мужики увиваются? — пытаюсь её ободрить. А точнее, стряхнуть с себя тень виноватости. В школе мы с Милкой изображали из себя феминисток. Парням доставалось от нас! И не только парням. Только Костик сумел максимально приблизиться к нам. Наверно, он и был «нашим третьим»…

Катерина кивает, берёт свой компот.

— Увиваются, знаешь, — произносит с печалью, — Вот только я внешне изменилась. А внутренне та же осталась! И комплексы те же. Как говорит мой психолог, я не верю, что кто-то способен меня полюбить. А потому, даже если полюбит, то отвергаю его.

— У тебя есть психолог? — я тоже доела, и пододвигаю к себе стаканчик с компотиком.

— Да! — отзывается Катя, — Я с нею давно! Она лечила меня ещё в юности, от булимии.

— Это..., - задумчиво хмурюсь.