Книга Всего лишь измена, страница 101 – Мари Соль

— Ты почему спрашиваешь? — пальцы впились мне в локоть.

Я увидел… А, может быть, мне померещилось? Ревность мелькнула в зелёных глазах.

— Да это Михон попросил, — поспешил убедить. Хотя так и хотелось ответить, что я для себя.

Вита мгновенно расслабилась. Хмыкнула:

— Милка почти не бывает одна. Она всё время с кем-то встречается. Вот, к примеру, недавно сказала, что у неё был, чуть ли не лучший секс в её жизни. С одним старшекурсником. Я всё пытала, ну с кем? А она не колется! Брешет, наверно.

— Понятно, — самодовольно оскалился я, вспоминая, как Мила стонала, когда я был в ней. И чуть-чуть полегчало, когда я подумал об этом сейчас, стоя рядом с Виталей, — Ну, так что мне Дымцову сказать?

— Что Милана свободна, — ответила Витка, — Даже прикольно на них посмотреть в роли пары. Скажи?

Я кивнул. Ощутил её близость острее. И понял, что мысль об отъезде исчезла. Когда она была рядом, я плыл. И готов был простить, что угодно. А когда её не было рядом, страдал и мечтал, что смогу без неё.

За окнами птицы щебечут вовсю. А у нас идёт пара! И я понимаю ребят, которым так неохота учиться. Им охота гулять, обниматься, смеяться, шутить. И я всячески пытаюсь разнообразить предмет. Например, рисую на доске иллюстрацию. Художник из меня так себе. Но выходит, похоже, как в книге.

— Деньги обладают ещё одним важным преимуществом, — поясняю искомую тему, — Сумму денег, предлагаемую для обмена, можно увеличивать, или снижать на очень маленькую, или большую величину. Представим, что производителю гитар в экономике, построенной исключительно на бартере, нужен билет на концерт.

— Это гитара? — интересуется кто-то.

Я отхожу, чтобы оценить свой «шедевр»:

— Не похоже?

— Похоже на скрипку, — произносит другой.

— Ну, пускай будет скрипка, — я соглашаюсь, — Без разницы, что это. Пускай будет производитель скрипок. Может ли он предложить в кассе одну десятую скрипки и обменять оставшуюся часть на упаковку пива, гамбургер, картошку фри, бензин и многие другие вещи, которые он ценит? Или он должен обменять целую скрипку на, скажем, десять билетов на концерт, и потом попытаться обменять лишние билеты на пиво, бургеры и тд?

— Без вариантов, второе! — изрекает Синицын.

— Капитан очевидность, — вздыхает Кутепова Лиля.

— Да, верно! Выхода нет. Но подумайте об огромных транзакционных издержках! Не удивительно, что он сдастся и не пойдёт на концерт. Но если производитель скрипок продаст инструмент за деньги, он может купить немного больше, или немного меньше того, что ему нужно, безо всяких проблем.

Я провожу по доске указательным пальцем, прямо посередине рисунка. Гитара, точнее, теперь уже скрипка, оказывается располовиненной. Соединяю линии мелом, чтобы вышло две законченных половинки. И пишу ниже: «Половинки не равняются целому». Так было написано в книге. Я с этим согласен! Но… что-то не так.

Застываю напротив рисунка с мелком и смотрю на него. Половинки не равняются целому. Значит, мы с Витой — две половинки. Но мы не одно целое и никогда им не были. Отчего я был так убеждён?

— Константин Борисович! — окликает меня Моисеева Света.

Я, обернувшись, рассеянно хмурюсь:

— Да-да?

— Вы замолчали, — произносит она, с лёгкой ноткой досады.

— А… да! Половину скрипки нельзя обменять на товар, или услугу. Располовиненная скрипка перестаёт быть пригодной к дальнейшей эксплуатации, — говорю я, касаемо темы.