Книга Измена. Я только твоя. Лирическое начало, страница 35 – Мари Соль

Мы хотели махнуть вшестером. Но Женька не был уверен по поводу отпуска. А без его анекдотов затея теряла смысл.

— Поедем вдвоём, если что, — шепнул ты мне на ухо.

— Только ты и я? — я ухватила тебя за рукав.

— Ну, а чего? Хонду возьму у отца.

— Ага, так он тебе и даст! Держи карман шире, — ответила я.

— Тогда поедем на поезде.

Я закрыла глаза, представляя, как мы сядем в поезд, закажем чаёк. И, как взрослые, двинемся в путь. У тебя будет верхняя полка, обязательно по диагонали. Ты сам так сказал. «Чтобы смотреть на меня сверху вниз».

— А я когда лягу спать, разденусь до трусиков, — сказала игриво.

— Лифчик оставь! — ты был привычно суров.

— Почему? — я продолжала играть.

— Там же люди, — ответил ты так, будто я постоянно так делаю.

Я махнула рукой:

— Да они уже спят.

Мы замолчали, уткнулись друг в друга. И руки пролезли под ткань.

— Тогда не пугайся, если ночью ты проснёшься уже не одна, — услышала я.

— Там же люди? — спросила с упрёком.

— Они уже спят, — бросил ты, продолжая ласкать.

Если честно, мне было плевать на родню. И на мнения разных людей. Мне бы даже на речке понравилось! Спать в палатке, варить кипяток на костре. Чтобы ночью делить с тобой спальник. Правда, в мечтах эта картинка была привлекательна тем, что в ней не было комаров. И дикий зверь не мог появиться внезапно…

В однушке мы с Никой оставляли друг другу послания. Забытые презики на полочке в ванной. Помада у зеркала, или шампунь.

— Ты скоро сюда переедешь! — злилась Ника.

А я отвечала:

— Не знаю. А ты?

Понимая при этом, что Ника не терпит подобных намёков. Об их с Женькой «парности» было нельзя рассуждать в перспективе. Настолько они были разными! И каждый другого терпел.

— Прикинь, — удивлялась она, когда мы меняли «спецовки» в подсобке, и юбкам взамен надевали любимые джинсы, — И он говорит мне, так ласково, сладенько: «Никуль, а может быть, ты отсосёшь?».

Я покраснела. Манера Ники вот так, без зазрения совести, выставлять напоказ свои «грязные трусики», меня забавляла.

— А ты?

Ника вильнула одетыми в кружево «булками»:

— Ну а я говорю: «Заслужи».

— Например? — уточнила я.

— Ну, сделай мне куни! — продолжила Ника.

И в этот момент Сашка-бармен засёк нас с поличным. Он встал, ошарашено глядя с одной на другую. Какое-то время молчал, а потом протянул умоляюще:

— Ну, сделай, а?

— Фу! — я скривилась.

А Ника нырнула за ширму.

— Стучаться надо, вообще-то! — пояснила она.

Сашка провёл языком по губам. Те у него и так всегда были влажными.

— Тогда бы я не увидел твоих сисек, — сказал он с улыбочкой.

— Ты их и так не увидел, — ответила Ника.

А я рассмеялась. Сама умудрилась одеться. И Сашка ушёл восвояси, поняв, что остался ни с чем.

Ребята у нас в автосервисе были что надо. Как правило, дядьки серьёзные, вроде отца. Были и молодые. Но всё равно старше меня. Я-то здесь зависал с малолетства. И давно для себя всё решил. Стану мастером! Точно хирург, только для иномарок.

Нет, российский «машпром» здесь бывал, но его разбирали по винтикам резво. Я хотел изучать всё, что есть под капотом. Как истинный доктор, уметь излечить что угодно. От банального «что-то не так» до «п*здец, моя тачка не едет».

Мужики не скупились на фразы. Снабжали привычную речь матерком. Причём, мат был отборный! Этажа на четыре, на пять. Я подсел. Но с тобой никогда не палился! Мужики, как один, замолкали при виде тебя. Ты ведь знала своё преимущество? И куражилась им, как могла. Иногда приходила к нам в сервис, вроде как повидаться со мной. А по факту снискать обожание «низших по рангу».