Книга Измена. Я только твоя. Лирическое начало, страница 39 – Мари Соль

Она хмыкнула:

— Буду скрываться.

— Что? — я оторопело смотрела на маму. На то, как она рвёт письмо. Собирается выбросить в мусорку. Но потом, передумав, суёт обратно, к себе в сумку.

— Проверяй почту, поняла? — указала она, — И вот такое выбрасывай.

— Мам, — растеряно бросила я.

Она решительно встала:

— И бабуле не слова!

— Почему? — сыпала я вопросами.

Мама вытерла щёки салфеткой. Та окрасилась в чёрный. Тушь потекла и размазалась.

— Во-первых, у бабушки слабое сердце. Кони двинет, квартира мне отойдёт. А банк её и оттяпает!

Втянув носом воздух, мама добавила:

— А нас выгонит на улицу. Пойдём побираться с тобой, — губы её задрожали.

«Блиииин!», — подумала я. Мне хотелось её успокоить, и одновременно хотелось убить.

— Блин, мам, — вырвалось у меня.

Мама всхлипнула:

— Прости меня, Анька. Я же хотела как лучше.

«А что, если маму посадят в тюрьму?», — подумала я в тот момент. И даже представила. Маму в наручниках. И то, как её уводят подальше. А я остаюсь жить с бабулей! Та скоро помрёт от сердечного приступа, а квартира останется мне. Нам с тобой.

Жестоко? Возможно. Но ведь на деле окажется, что у бабушки сердце — мотор. У которого нет срока годности. А мамин долг перейдёт на меня, когда сокамерницы с ней поквитаются. Ведь она непременно нарвётся…

— Давай скажем, что ты заболела, — предложила наивно. В школе такое срабатывало. Но не во взрослой жизни! От которой я была чересчур далека.

— Ага, — мама хмыкнула, — У врача разживусь справочкой, и мне всё простят.

Она подошла ко мне. Погладила по голове.

— Какая же ты у меня красивая, — проговорила внезапно.

Я даже смутилась, и опустила глаза. Мама взяла с подоконника пачку.

— Дай одну, — попросила, вставая.

Она усмехнулась:

— Ещё чего!

— У меня стресс, — произнесла я, скрестив на груди руки.

Мама открыла окно:

— Это мои проблемы, тебя не касаются.

— И как же ты будешь решать их? — я приблизилась.

Из окна было видно парковку. Твой мотик стоял, прислонённый к столбу.

— Решу, — сказала она, спустя паузу.

А на следующий день напивалась с Анжелкой…

Я тебе ничего не сказала об этой истории. У тебя и своих проблем было достаточно! «Подстава с Тойотой», хозяин которой отказался платить за ремонт. А тут ещё дядя Серёжа слёг с грыжей. Ты был хмур и расстроен.

— Всё наладится, — говорила я, обнимая тебя. Говорила тебе и себе.

— С морем облом, — сокрушался ты.

— Глупости! — я улыбалась в ответ, удивляясь, что это так сильно волнует тебя. Хотя и сама успела нафантазировать нашу поездку.

— Так хотел посмотреть на тебя в купальнике, — ты вздыхал, и закидывал руки за голову.

— Насмотришься, — гладила я твой живот. Пробираясь всё ниже и ниже.

Мы забывались друг в друге. Теряли связь с этим миром в моменты любви. И каждый раз, расставаясь с тобой, я начинала скучать практически сразу.

Следующее письмо пришло спустя время. Уже от судебных приставов. Я «отловила» его и положила себе под подушку. Мне было страшно прочесть. Слово «суд» отчего-то пугало до дрожи. Я позвонила дядь Коле. Мама убила бы, если б узнала! Я звонила с работы. В обеденный перерыв.

Звонок по мобильному был дорогой, и я тараторила в трубку:

— Ну, мы же тебе не чужие? Ты говорил, мы — семья.

— Аня! Я очень хорошо к тебе отношусь, — дребезжал на том конце провода отчим, — И к твоей матери… тоже.