Книга Измена. Я только твоя. Лирическое начало, страница 56 – Мари Соль

Он глотнул кофе из чашечки, с которой вернулся с обеда:

— Да, солнышко.

Взгляд, чуть насмешливый, липкий, коснулся лица.

— Можно сцену с поцелуем убрать? — попросила решительно.

Он усмехнулся:

— Конечно! Только вместе с тобой. И со мной! И со всей актёрской компанией. Зрителями, которым продали билеты! — голос его нарастал. И в груди нарастала тревога.

— Хорошо… Я поняла, — попыталась прервать его гнев.

— Ты знаешь, что на мои спектакли зал всегда полный? А знаешь, почему? — обратился Сперанский.

— Потому, что у вас репутация, — повторила я трижды заученный тезис.

— Вот именно, Ловыгина! Потому, если я попрошу, ты займёшься с ним сексом на сцене!

Я сдержала порыв…

— Не мешай мне пить кофе, — закончил он нашу беседу.

Уходя, я буквально держала себя до последнего. Зайдя за кулисы, прислонилась к стене.

В тот момент я уже не могла отказаться. Я погрязла, пойми! Я согласилась. Да что там сказать? Я мечтала об этом! Сцена, зрители, главная роль… А ты? Должен быть рад за меня в любом случае. Ведь долг актрисы таков, чтобы зритель поверил в правдивость.

На спектакль собирались явиться друзья. Все шумели, шутили, предвкушая премьеру. Кому-то впервые предстояло наведаться в театр. Женька, узнав, что в его окружении будет актриса, попросил:

— Нарисуй мне автограф, — и начал расстегивать джинсы.

— На заднице, что ли? — язвительно бросила Ника.

— А где же ещё? — озадачился Жека, — Только красиво рисуй! А я попрошу обвести в татуировочном цехе. Потом, лет через десять, кода прославишься…

— Ты будешь ходить с голым задом? — перебила его Вероника.

— Мой зад будет дорого стоить, — парировал Женька.

Ты закатила глаза:

— Ты торопишь события. Я даже ещё не сыграла дебютную роль.

— Да! — согласилась «подруга», — Может, её ещё выгонят.

Ника смотрела с обидой. Ты ушла из ресторана. Предпочла ему театр. Немудрено! Как по мне, выбор был очевиден.

— А твоё имя будет на афише? — восторженно бросила Лёлька.

Ты пожала плечами:

— Наверно. Ведь это же главная роль.

Девчонки шептались, думая, в чём пойти в театр. Для работников и для актёров особенно, оставляли бесплатную стопку билетов. По два на персону. Ты предложила свои маме с бабкой. А нам раздобыла места в самом ближнем ряду. Я тобою гордился и ждал. А ты так боялась упасть в грязь лицом! Ведь это была твоя первая взрослая роль. А я был твой первый взыскательный зритель.

— В театре можно свистеть? — я шутил накануне спектакля.

— Наверное, — мучилась ты.

Ты казалась сама не своя. Будто уже не хотела играть. Радость прошла, уступив место страху. Я же, напротив, сперва сокрушался, ночами не спал. А теперь… Видя, как ты волнуешься! Я пытался утешить, обнять, чтобы ты ощутила — я буду с тобой, несмотря ни на что. Я всегда поддержу. Не покину.

— Я люблю тебя, очень, — сказала впервые.

Мы лежали в постели, а я будто спал. На самом же деле, всё слышал! Прижал тебя крепче и прошептал сонным голосом:

— Я тебя сильнее.

Перед самым спектаклем я выстирал брюки, единственный мало-мальски приличный наряд. Рубашку погладила мама. Они с папой тоже купили билеты и собирались пойти. Кажется, в зрительном зале соберётся весь двор. Шутка ли, кто-то из наших играет взаправдашний взрослый спектакль.

Я читал про него. Говорили, спектакль скандальный. Как и сам режиссёр! Твой Сперанский и впрямь был противным. Худосочный в очках. Я с первого взгляда его невзлюбил! Невзлюбил всех участников труппы. Мужчин.