Книга Твоя случайная измена, страница 57 – Мари Соль

Ем и смотрю в телефон. Читаю последние новости. Я совсем оторвалась от них, со всем этим бедламом! Самойлов садится, сперва не заметив красивую папочку. В которую я так заботливо спрятала наш договор.

Наблюдаю за ним краем глаза. Вижу, как хмурится. Как берёт, открывает. Глаза пробегают по строчкам. Губы кривятся, он проводит по ним языком…

— Ты серьёзно? — кидает бумаги на стол, не изъявляя желания читать дальше.

Кладу в рот кусочек яичницы:

— Более чем.

Подпирает рукой подбородок, скрывает в ладони усмешку:

— Зачем тебе это, Насть? Хочешь меня проучить? Ну, ударь! Наори! Не знаю… тарелку разбей. Кстати, — хмурится он, — А где моя тарелка?

Вспоминаю осколки, которые после моих «откровений» пришлось собирать по всей кухне.

— Самойлов, ты сам себя проучил, — отвечаю спокойно, — Я дарую тебе свободу! И себе заодно.

Илья громко хмыкает. Отвернувшись, кивает. Мол, понял он всё…

— Ах, вот оно что? — говорит тихим голосом, — И себе? С этого стоило начинать.

Я свирепею. Обычное дело! Излюбленный ход муженька. Он всегда «переводит стрелки» с себя на других. Он не любит, когда на него нападают. Даже зная, насколько неправ.

— Не придирайся к словам, — цежу я сквозь зубы.

Однако, Самойлов уже подхватил эту «нить», и теперь не намерен её выпускать:

— Я полагаю, что ты даже рада спровадить меня? Кот из дома, мыши в пляс!

— Что…, - я просто теряю дар речи, — Да ты… Ты вообще уже ополоумел?!

Голос взлетает, и я не могу успокоить себя. Он меня обвиняет! Меня! Просто наглость, за гранью возможного.

Он победно глядит. Будто нашёл во мне слабое место.

— Я в отличие от тебя развод не прошу! И вообще, — он разводит руками, давая понять, что растерян, — Что изменилось, Насть? Как жили, так и будем жить. Я люблю детей, и тебя… люблю.

Эта пауза между «тебя» и «люблю» не так уж длинна, но вполне ощутима.

— Какая любовь? О чём ты, Илюша? — с лаской ему отвечаю. Стараясь держать свои чувства в узде.

Самойлов «ведётся» и злость искажает черты. Он хватает искомую папку, терзает листки…

— Я о семье! Которую ты разрушаешь! Вот этим! — и, швырнув её в сторону, смотрит убийственным взглядом.

От обвинений его цепенею:

— Это я? Это я разрушаю семью? — шепчу, не желая поверить. Ах, вот, как он всё обернул?

— Да, ты! — вскочив, заявляет Самойлов.

И, подойдя, наклоняется ближе ко мне. Шелестит своим хриплым от ярости голосом:

— Где ты шляешься по ночам?

Я дрожу, но скрываю испуг. Беру себя в руки! Выпрямляюсь под жёстким, невидящим взглядом:

— Где хочу, там и шляюсь, — говорю ему прямо в лицо, — Я — свободная женщина.

Вдруг Самойлов хватает меня за рукав. Запястье сжимают в тиски его грубые пальцы.

— Ты — замужняя женщина! — он трясёт у меня перед носом рукой, — Где кольцо?

Сжимаюсь в комок. Не могу отыскать в этом взгляде того человека, которому я обещала любить до конца своих дней.

— Я сняла его, — отвечаю, пытаясь отнять свою руку. Так больно! Останутся синяки…

— И давно? — он рычит на меня словно зверь. И я снова боюсь, что… ударит.

— Отпусти! — я кричу, ожидая, что он нападёт. Но Самойлов так резко меня отпускает. С презрением смотрит, как будто я — падшая женщина, шлюха…

— Ещё неизвестно, чем ты тут занималась, пока я уезжал, — бросает, как будто плевок, мне в лицо, обвинения.