Книга Твоя случайная измена, страница 58 – Мари Соль

— Да… как ты смеешь? — шепчу, потирая запястье.

Вспоминаю свои вечера в ожидании мужа. Заботы о детях, о доме. Мысли о том, что приготовить такого, когда он вернётся домой…

Мне больно до слёз! Но я, стиснув челюсти, жду, что ещё прозвучит из его ненавидящих уст.

— А что? Я не прав? — заявляет Самойлов.

Он стоит, руки в боки, скалой.

— Кто этот хмырь, что тебя привозил? И откуда цветы? — его голос становится едким.

— Тебя это уже не должно волновать, — отвечаю, с не меньшей «любовью», — У тебя своя жизнь! Ты скоро станешь отцом.

Он, покачав головой, говорит:

— Этот факт ничего не меняет.

Я округляю глаза. Ничего себе, «факт»!

— Ей ты тоже так говоришь? — уточняю, на всякий пожарный. И добавляю, подумав, — Постой! Она вообще в курсе, что ты женат и у тебя есть дети?

Илья, совершенно не чувствуя собственной роли в этой затеянной им мелодрама, отвечает спокойно и взвешено:

— Да, она в курсе.

Я поражённо молчу. Было бы проще, скажи он иное? Ведь тогда бы его малолетняя шлюха могла стать невинной овцой.

— И всё равно продолжает с тобой отношения? — говорю, ощущая какую-то мерзость внутри.

Мне противно себе представлять, как они обсуждали меня. Вместе мечтали, как он разведётся однажды. Как отправит супругу в утиль…

«Так в чём же проблема, Илюша? Лети!», — хочется мне прокричать. Но Илья отвечает:

— Она не знала, что я женат. Сначала не знала.

Я улыбаюсь. Подумаешь, новость!

— А узнала, не сильно расстроилась, — говорю ему с едкой ухмылкой.

Он подходит к окну. Долго смотрит в него.

— Всё бы закончилось, если бы не ребёнок, — слышу уже не впервые.

Молчу. И вдруг мне на ум приходит нежданная мысль.

— А ты уверен, что он от тебя? — озвучив её, понимаю, что сам он не раз задавался подобным вопросом. Но, ни за что не признает! Тем более передо мной.

— Уверен, — цедит Илья, демонстрируя спину.

Я вздыхаю, скрестив на груди руки. Ощущаю своё превосходство. Хотя бы на этот короткий момент.

— Какая самоуверенность, Самойлов! Неужели в Торжке нет других претендентов?

Он удивлён. Я слышу по вздоху. И чувствую, как дребезжат его нервы в нависшей густой тишине. Илья не спешит обернуться. Чтоб не выдать себя! И я продолжаю кидать ему в спину издёвки:

— Ой! Только не говори мне, что ты у неё первый?

Его передёрнуло даже. Ну, точно! Ещё одна цель обнаружена.

— Да? — вопрошаю, — Серьёзно? Да у тебя просто пунктик на девственниц!

Самойлов рычит и бросает обычное:

— Насть, не дури!

Но я не дурю. Я всего лишь пытаюсь понять, что он хочет от жизни.

— Только первый, не значит, единственный, — говорю я, имея ввиду, что в Торжке у его малолетки есть и другие «забавы».

А, может быть, даже не только в Торжке? Скорее всего, не один он такой «озабоченный папик». Вдруг у неё их с десяток, на выбор? Из разных концов необъятной страны…

Илья, наконец, обернувшись, глядит на меня с высоты.

— Это ты о себе? — бросает, скользя жгучим взглядом.

Я, отодвинув тарелку, встаю. Ноги дрожат. А к глазам подступают противные слёзы. Но я не хочу, чтобы он меня видел такой! Уязвлённой. Раздавленной этим презрением.

— Ну, и сволочь же ты, — говорю равнодушно.

Собираюсь уйти. Но Самойлов опять успевает схватить меня за руку.

— Насть, Насть, ну прости, — слышу фразу, в которой ни капли раскаяния.

— Знаешь что? Уходи! — бросаю в лицо, — Я не могу больше так! Это не жизнь, а мучение!