Онлайн книга «Твоя случайная измена»
|
«Бабушка видела?», — отвечаю ей. «Нет ещё», — пишет Диана. Я представляю реакцию мамы. И шлю ей забавную рожицу. Научилась у сына. «Я решила, что буду стилистом», — сообщает дочура, — «Маринка говорит, что у меня талант». «Ещё бы», — думаю я. Чего только стоят початки! Нарядные, словно толпа разномастных девиц. «Папе привет», — пишет Дина. Режет меня без ножа! Папа — тварь, ненавижу. Не хочу ненавидеть его, но любить не могу. Сегодня проснулась в холодном поту. Начала закрываться! Замок на двери очень хлипкий. Захочет, сорвёт! Но зачем? Изнасиловать? Вряд ли. Убить? Как в моих страшных снах, где мы убиваем друг друга. Сначала он меня, а потом — я… Сказал бы мне кто-нибудь, лет этак десять назад, что я стану бояться его. Человека, которого знала, любила. Которому верила! А теперь вот… боюсь. Заходить на порог. Засыпать рядом с ним, через стену. Этот дом, как тюрьма для двоих. Добровольно себя заковавших. Думала, что, если съехать к подруге на время суда? И пожить у неё. Но уйти, значит — сдаться! Скоро дети приедут. Я же — мать, я должна оставаться с детьми. И никто не лишит меня этого права. Илья уже дома. Машина стоит в гараже. Рановато! Но мне всё равно. Я сказала, что будем решать через суд. Он не хочет развод, я не вижу причин оставаться. Вот и всё! Мы уже не семья. Я вхожу очень тихо. Хочу проскользнуть, чтобы с ним не столкнуться. Но, крадясь мимо кухни, вижу Илью за столом. Он сидит напряжённо. Ссутулившись. На спине проступают бугры крепких мышц… Пусть бы и дальше сидел! Только что-то в его странной позе вынуждает меня приглядеться. Пятно на рубашке! На белом фоне спины отчётливо видится чья-то… ступня. Я ступаю неслышно. Боюсь напугать. Знаю, случилась беда! Но, какая? Тихо встав позади, различаю: рубашка расстёгнута, и пятно на спине — далеко не единственный след… Рукав, что закатан, весь в пятнах от крови! Кровавые ссадины метят кулак, в котором он держит холодное мясо. — Что случилось? — шепчу оседающим голосом. Какой-то невидимый страх окружает, сжимает в тиски… Стоит ему повернуться, и я громко ахаю. Его не узнать! Половина лица — сплошь, одна гематома. Глаз заплыл, только верхнее веко дрожит. На брови, рассечённой ударом, застыла кровавая капля. — А что, не заметно? — произносит с трудом. Губа тоже лопнула, кровь запеклась. Но, стоит ему улыбнуться, как ранка опять начинает кровить. — Ты… подрался? — говорю я, садясь. В последний раз нечто подобное на лице у Самойлова было ещё в ранней юности. Тогда он пытался меня впечатлить. Влез в какую-то драку. Впечатлил! Я рыдала, вытирая его своим белым шарфом. А теперь я тянусь за салфеткой… Но Илья отстраняется. Он смотрит мне прямо в лицо, одним своим глазом. И силится что-то сказать. Меня разрывает на части! Одна часть ликует. Ведь он получил по заслугам. Но другая болит вместе с ним. Да! Может быть, я — мазохистка. Но этот кусочек души до сих пор его любит. По инерции теплится жизнь. Как у того петуха, который без головы. Он мёртв, но только не знает об этом… — Кто тебя так? — говорю. «И за что?», — думаю с болью. Он опускает глаза. Точнее, один, левый глаз. Я, осознав, понимаю. Левша! Тот, кто бил его. Левой по правому. Илья выдыхает. Роняет подтаявший мёрзлый комок. И рывком поднимается на ноги. Вижу его в полный рост. На рубашке оторваны пуговки. Ворот испачкан землёй… |