Книга Твоя случайная измена, страница 73 – Мари Соль

Самойлов сидит с ноутбуком в гостиной. Теперь он работает дома. Ещё бы! С такой физиономией. Стыдно, видать?

— Привет, — говорю, заглянув.

— Привет, — отзывается, даже не глядя.

Он с тех пор не сказал ничего. Только хмурится, курит. И кофе пьёт вёдрами. Будто зреет какая-то мысль у него в голове. И мне страшно становится! Что за игру он затеял?

На кухне темно. Включив свет, с удивлением вижу тарелки. Помытые, в ряд на столе. А рядом… Та самая папочка синего цвета. Внутри документы. Отвергнутый им договор о разводе. Соглашения о правах на детей и разделе имущества.

Выдыхаю, боюсь приоткрыть. Помню точно, что папка лежала не здесь, а в гостиной. Я специально её положила на самое видное место. Чтобы мозолить глаза! И с тех пор он не трогал её. А теперь? С чего вдруг оставил на кухне?

Решившись туда заглянуть, оседаю на стул. Бумага поверх остальных повествует: «Заявление о признании иска ответчиком».

Читаю её, не дыша:

«Третьего августа такого-то года между мной и истицей был заключён брак…».

Дальше идут только голые факты. Когда и зачем, сколько общих детей. На бумаге чуть ниже написаны их имена.

«Двадцатого июня такого-то года истицей подано исковое заявление о разводе, в связи с тем, что в наших отношениях отсутствует чувство любви и взаимопонимания…», — эта фраза царапает сердце, хотя я сама написала о разнице взглядов на жизнь. Но слово «любовь» не звучало! Это он написал, что любви больше нет…

«С исковым требованием Самойловой А.В., согласен. Примирение между истицей, а также наша дальнейшая совместная жизнь и сохранение семьи невозможны».

Я кладу документы на стол, и долго сижу без движения. Отчего мне так больно? Ведь я же сама захотела… Сама попросила развод.

«Отсутствует чувство любви», — звучит у меня в голове, его голосом, фраза. И больно вдвойне! Будто этой бумагой, у всех на виду, он признался, что больше не любит…

Заставляю себя подняться со стула. Иду, минуя гостиную, сразу наверх. Возможно, он ждёт, что я проявлю благодарность? Но я не могу. Не сейчас! У меня в голове то и дело всплывает сердечко. И хочется плакать! Вернуться туда и забрать. Будто именно эта эта вещица была тем последним, что держало Самойлова рядом со мной.

День пасмурный. Небо в густых облаках. Самое то для пробежки! Лес шелестит. Где-то в кроне кукует та самая птица. Которая снится к разлуке. Но мне не до птиц! Машка трещит, как кузнечик. Задаёт вопросы и сама отвечает на них. Мне остаётся поддакивать.

— Стопудово, это Эльдар ему что-то сказал. Не мог же он сам передумать? С чего это вдруг?

— Ой, Маш, не знаю, — я тяжко вздыхаю, — Мне вообще уже кажется, что я не знаю его! Что у него на уме?

— Понятно, что! — пренебрежительно фыркает Машка. Имея ввиду адюльтер.

Мы трусцой пробегаем по скверу. Кроссовки шуршат об асфальт. Сегодня на мне облегающий топ и лосины с завышенной талией. Должна же я быть элегантной! Вдруг какой-то бегун заприметит?

Но мимо бегут только странные типы. В лосинах, как у меня. В их ориентации я сомневаюсь. А вот пенсионер, что в спортивных штанах, явно имеет в них что-то мужское. И взгляд его липкий, скользит по нам с Машкой на каждом витке траектории.

Но подруга не видит. Она пытает меня, почему мой «почти бывший муж» не съезжает из его «почти бывшего дома»?