Книга Твоя случайная измена, страница 87 – Мари Соль

Наверху, в своей спальне, оставшись одна, я избавляюсь от платья. Надеваю халат, открываю окно. «Вот и всё! С днём рождения, любимый». И вдыхаю прохладный ночной ветерок.

Он поднимается где-то спустя полчаса. Скрипнув, дверь в гостевой отворяется. Подоконник широкий. Я сижу, прислонившись спиной. Когда вижу, как вверх из проёма окна в его спальне, струится дымок. Хочу попросить сигарету! Но, не желая себя обнаружить, молчу.

Самойлов вдруг первым бросает, словно поняв, что я здесь:

— Захочешь, уйду! А попросишь, останусь.

Не выдержав, я удивляюсь:

— Попросишь?

Он молчит. Видно, ждёт, когда я… попрошу. Алкоголь размывает границы! И безмолвная горечь стремится наружу. Я уже не пытаюсь её удержать.

— Ну, чего тебе не хватало, Самойлов? — говорю, даже с лёгкой иронией в голосе.

Он бросает:

— Тебя.

— Что? — неужели ослышалась.

Из окна вырывается облачко дыма. И летний сквозняк его тянет ко мне. Я вдыхаю поглубже густой горький запах его табака.

— Тебя той, которую я полюбил, — добавляет Илья.

— Что ты имеешь ввиду? — уточняю я, глядя на жёлтый кусочек луны меж деревьев.

— Ты нуждалась во мне, а сейчас…, - он усмехается грустно, — Ты стала такой независимой. Я больше не нужен тебе.

«Это неправда! Неправда!», — хочу прокричать. Но взамен отвечаю:

— А она? Думаешь, ты ей нужен?

Самойлов молчит. А потом отвечает короткое:

— Думаю, да.

Я закрываю глаза. А когда открываю, луны уже нет. И Самойлова тоже. Мне кажется, что он ушёл. Уехал. Он бросил меня! И только возня в гостевой убеждает в обратном.

Утро встречает тупым осознанием произошедшего. Его день рождения прошёл на ура! Ничего не случилось. Но чувство, что это — конец, отнимает последние силы. Я лежу мёртвым грузом. Смотрю в потолок. Люстра на нём старомодная. Хрустальные капли пронзает искусственный свет, и оставляет на плоскости яркие полосы.

Я вдруг пытаюсь представить себе его городскую квартиру. Знаю, что комнаты две. Что одна из них — спальня. Вероятно, теперь ещё детская? Я как-то раз побывала там. Сразу после покупки. Меня удивило обилие света и вид из окна! Рядом — парк, а его окружают высотки. Будто взяли природу в кольцо. Теперь этот вид, этот парк, предназначен Снежане. Той, которой он нужен! Не мне…

Встаю, умываюсь. Стою и смотрю на себя. Вспоминаю вчерашнюю фразу Самойлова. «Ты нуждалась во мне, а сейчас…». А что изменилось? Может, он? Я осталась такой же. Наивной и глупой! Если ждала примирения с ним в этот вечер.

Из окна вижу странную сцену. Машина Ильи стоит тык впритык. А сам он таскает коробки. И ставит в багажник одну за другой.

Быстро сбегаю по лестнице. Принимаю спокойный уверенный вид.

— Привет, — говорю.

Краем глаза заметив пустую кладовку.

Илья отвечает:

— Привет.

— Уезжаешь? — интересуюсь я голосом, лишённым эмоций. Хотя внутри у меня дребезжит!

Он разгибается, делает взмахи руками, трёт шею. Бедняжка! Устал?

— Да, решил забросить коробки в квартиру.

— Понятно, — киваю в ответ.

На кухне варю себе кофе. Он завтракал, сам. Вижу, тарелка чиста.

— Я решил не будить тебя, — произносит Илья.

Он подходит к кувшину с водой, наливает.

— Спасибо, — говорю с благодарностью.

— Там в холодильнике мясо осталось, — кивает Самойлов, — На ужин доешь. Пропадёт.

Я хмурюсь, пытаюсь осмыслить.