Книга Твоя случайная измена, страница 88 – Мари Соль

— А… ты? — вырывается непроизвольно.

Он опускает глаза:

— Я в понедельник вернусь.

Я кусаю губу, и последняя нить обрывается. Я права, это правда — конец! Он уже существует не здесь. Здесь живёт его тело. Но даже оно вскоре съедет отсюда к другой.

— Я могу вернуть тебе деньги за двое суток, — говорю деловито.

Чего только стоит поддерживать видимость. Делать вид, что мне всё равно!

— Не надо, — бросает он мягко.

И продолжает стоять позади. Я ощущаю его приближение. Кажется, вот-вот прикоснётся в попытке обнять.

— Ну, пока? — говорит вопросительно.

Я отвечаю:

— Пока.

И упорно стою, отвернувшись спиной. Но стоит двери закрыться, как я выдыхаю. А, когда его джип отъезжает, роняю слезу.

С одной стороны стало проще теперь… Но с другой…

Я слоняюсь по дому. Пора заниматься отделом, организовывать сборы вещей, переезд. Но нет вдохновения что-либо делать! И я просто жду, когда силы вернуться. Пытаюсь себя оживить. А внутри — пустота…

Раздаётся звонок. Я бегу к телефону. Почему-то мне кажется, это Илья. Но на проводе сын. Это так на него непохоже.

— Ма, привет! — слышу голос и сердце теплеет.

— Привет, мой хороший, — отвечаю я тихо.

— Ма, тут это…, - роняет Денис, — Вышлешь мне денег немного?

— Всё хорошо? — беспокоюсь.

— Ага, — отвечает Дениска.

Если Дина всегда начинает с отца, то сынуля всегда звонит маме. Самойлов считает, что мальчиков нужно воспитывать так. Лишать их карманных расходов! Его так отец воспитал.

Но я отвечаю:

— Конечно, — и тут же решаюсь спросить, — А домой когда?

Сын долго мычит, разнообразит наш диалог короткими: «Типа», «ну, это…», «короче».

— Не спеши, — говорю ему, — Отдохни как следует.

В другой раз я бы велела ему закругляться, готовиться к школе, читать. Но сейчас мне так важно отсрочить момент возвращения сына. Хоть бы сентябрь не настал! Хоть бы лето тянулось подольше…

— Серьёзно? — от радости Деня бросает, — Я люблю тебя, ма!

Я кусаю губу. Вытираю ладонями слёзы.

— Я тебя тоже, мой милый.

— У тебя всё нормально? — оживляется сын, — Ты какая-то грустная.

Я спешу разуверить его:

— Тебе кажется! Всё хорошо.

— Ну, окей. Привет папе, — он «целует» меня на прощание. Я целую его.

А потом — иду в спальню. И долго стою, открыв шкаф. Смотрю на то самое платье. Красное, в белый горох. Я надела его лишь однажды. Да и то абы как!

Ткань приятно струится в ладони. Пятна́ на груди уже нет. Мысль приходит внезапно. Бесстыдная, грязная мысль! Но это бесстыдство слегка притупляет щемящую боль. Эта боль уже стала хронической. И чтобы её излечить, я должно сделать это… Должна.

До вечера я ещё думаю, ехать к нему, или нет. Но потом убеждаюсь — пора. Нужно сделать какую-то глупость! То, что в здравом уме я бы себе не позволила. Может тогда, наконец, станет легче?

И я наряжаюсь и крашусь. Воссоздаю этот образ точь-в-точь. Красное платье с тугим пояском, с перевязанной бантиком талией. Волнистые волосы, жемчуг. Босоножки и клатч.

Смотрю на своё отражение в зеркале. Взгляд слишком тусклый. Может, выпить для храбрости? Нет! Я за рулём. И должна совершить это действо на трезвую голову. Чтобы запомнить в деталях. Как изменила ему…

Колени дрожат, а по телу сбегают мурашки. Я решила нагрянуть внезапно. На свой страх и риск! Вполне может быть, что наткнусь на закрытую дверь. И пускай это будет мне знаком. Если так — не судьба. Если же он меня встретит… То гори оно всё синим пламенем!