Онлайн книга «Капкан Бешеного»
|
Не пустить в душу. В тело пускать куда проще, да… Я не считаю, что делала что-то постыдное, о чем не стоит рассказывать постороннему человеку, каким, по сути, и является Демид. Просто… Зачем? Что он сделает? Как поможет? Вероятно, и поможет… Денег даст, например. Деньги всегда нужны. Но я не приму. От него — нет. Шмотки, защиту, пусть и временную, телефон, вот… Это да. Это почему-то легко принимается. А вот деньги — нет. Хотя для мужчин такого уровня именно финансовая помощь — самая логичная и правильная. И, если он захочет предложить мне ее, то явно не из желания унизить, обидеть, указать мне мое место. Последнего вообще не требуется. Я и без того прекрасно знаю свое место. Научили его держаться хорошие педагоги, которые встречались в моей жизни. Конюховский, кстати — один из них. Учил меня, учил… А я, неблагодарная, посмела кинуть. Но это только между мной и им. Никто посторонний, наверно, не оценит. И уж тем более, далекий от внутренней кухни шоубиза Демид. Потому, наверно, не стоит вообще ему что-то рассказывать. Праздный интерес, как-никак. Да и… С моей точки зрения, я поступила правильно. А вот с его… Он, все же, в первую очередь, деловой человек. А я договоренности деловые похерила как раз. И в то же время даже мысль о том, что Демид может подумать, что Конюховский — мой бывший и именно поэтому мы выясняем отношения, ненавистна. — Давай я чай приготовлю… Мне хочется встать, хочется быть подальше от Демида, с его невольным давящим присутствием, но моя попытка встать тут же оборачивается падением. На спину. Демид нависает надо мной, смотрит серьезно и чуть напряженно. Морщины у уголков глаз — острыми лучами. И сами глаза, яркие, серые с голубизной, сейчас крайне холодные. — Знаешь… — говорит он тихо, — ты права. Прошлое есть у всех. Но я хочу знать твое. Полностью. — Ты наверняка знаешь… — отвечаю я, стараясь не думать, почему мне так приятна тяжесть его тела. Его власть надо мной. То, как он спокойно и уверенно применяет силу. Уверенно, но очень аккуратно. Дозируя. И в этом мне чудится забота. Он обо мне заботится. Удивительно… Оно мне никто не заботился с того дня, как мама умерла. И сейчас ощущать это… тревожно. — Знаю, — кивает он, — но я хотел бы понимать нюансы… Что ему от тебя надо? — Чтоб вернулась… Демид каменеет скулами, взгляд становится совсем уж тяжелым. — К нему? — Да. — Так любит? — Нет… Боже… Нет! Мне смешно это предположение. Конюховский — и любовь… В одном предложении! Надо в календаре отметить этот день. — Тогда что? Демид улавливает мою улыбку и непонимающе хмурится. Как он красиво хмурится! Ему идет. Такая… Вертикальная морщинка между бровей, взгляд острый, губы твердо сомкнуты. Воин. Викинг. — Это… Долго… — выдыхаю я, сдаваясь. Ну хочет услышать, пусть. Даже если он обо мне что-то не то подумает… Сейчас он тоже обо мне что-то не то думает. Так что… — Время есть, — говорит Демид, затем наклоняется еще ниже и целует. Ой… Переход от жесткого викинга к жесткому же любовнику внезапный и горячий. Я раскрываю рот, позволяя себя целовать, глубоко, очень жадно, словно Демиду требуется лишний раз утвердить свое право собственности. Надо мной. Это такой смешной самцовый рефлекс. Но мне нравится почему-то, хотя всегда была свободолюбивой и не терпела доминирования. |