Книга Наша навсегда, страница 154 – Мария Зайцева

— Так! Я хочу поговорить с отцом! В беседке на улице будет удобно!

Выхожу из-за стола и решительно хватаю онемевшего от моей активности Большого за локоть.

— Пойдем!

Он переводит тяжелый взгляд с моих мужчин на меня, и глаза его тут же теплеют.

— Пойдем, Вася.

— Маленькая, только недолго…

— Завали, сказал!

— При всем моем уважении…

— И ты тоже.

— Да блядь!

— Так! — это уже голос Бешеного Лиса, — пасти закрыли и за мной пошли. Никто вашу звезду не сожрет! Большой не даст. А вы отвлечетесь немного от ее юбки, а то смотреть тошно.

Большой одобрительно хмыкает и косится в мою сторону.

— Черт, — бормочет он, торопливо вытаскивая меня за пределы гостиной и ведя к выходу из дома, — ощущение, словно военную операцию провернул сейчас. И надо резко сматывать удочки. Может, пока твои церберы отвлеклись, сбежим? У меня тут вертолет…

Господи… Еще и вертолет…

— Нет, думаю, обойдемся без обострения… — бормочу я и увлекаю отца в лаконичную стильную беседку, уютно расположенную на берегу искусственного озера. Или оно настоящее?

Я, за все время. пока находилась здесь, так толком ничего и не рассмотрела. А участок-то огромный…

И озеро безумно красивое. С кувшинками, уже раскрывшими свои цветки, и темнеющим прямо посреди водной глади домиком для уток.

Мы садимся на диван, тоже очень красивый, явно сделанный на заказ, с серыми стильными подушками, рядом тут же материализуется девушка в форме:

— Вам что-нибудь принести? Лимонад, чай, кофе?

— Нет, спасибо, — отказываюсь я.

Отец просто ждет, пока нас оставят одних.

— Вышколенные какие они у Лиса, — бормочет он.

— У тебя в доме есть слуги? — спрашиваю я зачем-то. Хотя… Что я про него знаю, кроме того, что он богат, на редкость прямолинеен и груб? А, да. Еще характер у него поганый.

— Нет, — качает он головой, — у меня только один дом, в Карелии… Там живет моя мама. И она не любит посторонних. Вася, — он берет мою ладонь, сжимает своими здоровенными пальцами, смотрит на меня. — Черт… — выдыхает пораженно, — как ты на Лару похожа сейчас… Только еще красивей. Твоя мама… Она была яркая. Только очень пугливая. И все не хотела ничего… — он усмехается, — пришлось повоевать… А ты… Ты другая.

Отец скользит внимательным взглядом по моему лицу, и уголок губ подрагивает.

— И это хорошо, — заключает он. — Вася… Я хочу, чтоб ты поехала со мной.

Я открываю рот, чтоб возразить, но он жестом останавливает:

— Нет, позволь я все скажу, раз уж удалось оторвать тебя от твоих церберов.

Помедлив, киваю.

Конечно, отец — крайне серьезный человек, которому нельзя давать поблажек, иначе сходу на все, что считает своим, лапу и наложит. А меня он очень хочет считать своей, это видно по его взгляду и напористому тону.

Но я в последнее время научилась отстаивать свои границы.

Правда, с Лисом и Лешкой это вообще не срабатывает, но… Бывают в жизни счастливые исключения?

Так что я выслушаю отца. А потом он выслушает меня.

— Я… Я не очень хороший человек, Василиса, — говорит отец, поворачивается, смотрит на озеро, щурится на медленно и величаво плавающих по воде лебедей, усмехается, — надо же, Лис совсем барином стал. Лебеди-хуебеди… А когда-то не знал, с какой стороны к девке подойти. А вот с какой — за ствол хвататься, знал… Короче говоря, мы не особо хорошо себя вели, дочь. И расплатились за это сполна, поверь. — Сейчас в его тоне тяжесть, а во взгляде, устремленном на плавающих лебедей, печаль, — он потерял женщину, которую любил. Свою жизнь потерял. А я… Я вообще все похерил. Если бы я знал, что твоя мать залетела, я бы, клянусь, нашел тебя!