Онлайн книга «Ты - наша»
|
Обезумевшая, я не понимаю, как и в какой момент с меня слетают джинсы, и только вздрагиваю всем телом, когда к обнаженной коже бедер прикасаются опытные, такие неожиданно властные руки. Растерянно перевожу взгляд с темноволосой макушки на светловолосую… И крепко зажмуриваюсь, трусливо отказываясь верить в происходящее, когда Лис, сведя с ума внезапно темным, пристреливающим взглядом, наклоняется и целует… колени! Что-то бормочет при этом, сбивчивое, непонятное, жаркое… Их слишком много, этих прикосновений, этих поцелуев, опытных ладоней на мне, жарких губ, безумного умоляющего шепота, и все более требовательных ласк… И это надо остановить, пока не поздно… Хотя, поздно же… Поздно… Но как они могут… Так? И я? Как я могу? — Маленькая… — Камень, ревниво кольнув взглядом в сторону Лиса и оскалившись, но почему-то не остановив его, жарко и нежно гладящего мне уже не колени, а бедра, все выше и выше, тянет к себе за талию, проводит ладонями по рубашке, и пуговицы расстреливаются от этого легкого касания, словно пули, вхолостую летящие в разные стороны. — Можно? Можно? Что можно? Что? Я задыхаюсь, хочу запахнуться, но не успеваю, потому что в этот момент Лис добирается до верха бедер, проводит пальцами прямо по трусикам, и мне стыдно и сладко! Вспоминается, как он уже делал так! И что я при этом чувствовала! И как смотрел на меня в этот момент Камень, какой жесткий, жестокий даже, обволакивающе-острый был у него взгляд тогда… Воспоминание это накладывается на происходящее, и меня трясет еще больше, а голос пропадает. Лешка, так и не дождавшись от меня разрешения на что-то, и, видно, решивший, что, раз отказа нет, значит, я согласна, жадно прижимается губами к ложбинке между грудей, и я растерянно цепляюсь за его плечи, смотрю на его макушку, а Лис ловит мой взгляд, усмехается, порочно невероятно, проводит пальцами опять по белью, а затем подносит пальцы к носу, и зрачки его расширяются, как от кайфа… — Мокрая, малыш… — хрипит он, и Лешка, услышав это, вздрагивает, вскидывает на меня взгляд, неверяще смотрит в мое лицо. И мне снова стыдно! Потому что в лице моем, наверно, что-то странное они читают, что-то развратное, то, что контролировать не получается никак. Я стыдливо пытаюсь отвернуться, но Лешка властно придерживает меня за подбородок, шепчет возбужденно: — Хочешь, маленькая? Хочешь? Меня? Я не могу ничего ответить, мне стыдно, стыдно, стыдно! И щеки горят так, что сейчас, кажется, подожгут все вокруг, и сердце стучит, а в горле — ком! — Или меня, малыш? — вступает в разговор Лис, все так же, словно бы рассеянно, но очень-очень нежно и как-то невероятно правильно поглаживающий меня между ног. От каждого его прикосновения что-то внутри сокращается в сладкой судороге. Камень, услышав вопрос своего противника, рычит сдавленно, но почему-то ничего не делает, не пытается его вышвырнуть, оторвать от меня. Странная неправильная правильность происходящего зашкаливает, а у меня нет ответа на их вопросы… И потому я молчу, судорожно переводя взгляд с одного на второго, пугаясь еще больше, кусаю губы, тяжело пытаюсь сглотнуть застрявший проклятый комок в горле… А парни, заторможенными горячими глазами отследив движение моего горла, коротко переглядываются, и Камень снова спрашивает: |